Читаем Индеец с тротуара полностью

Лоретта уставилась в тарелку с остывшим ужином. Сегодня у них был один из «вегетарианских» вечеров. Как бы экономно они ни расходовали заработок Вильяма, мяса на всю семью они могли купить лишь раз в неделю, да еще рыбу — по субботам и курицу — по воскресным дням. Лоретта ничего не имела против того, чтобы есть на ужин бобы с зелеными овощами, тем более что мама готовила их с говяжьими позвонками, которые придавали кушанью восхитительный вкус мяса. Они должны быть счастливы тем, считала Лоретта, что хотя бы раз в неделю едят мясо. Большинство саутсайдских детей, в особенности те, которые жили на «соцобеспечение», вообще не ели мяса, кроме того тошнотворного, отдающего картоном консервированного мяса, которое раздавали в Центре продуктовых излишков для неимущих. Но Лоретте было обидно есть ужин холодным из- за того, что бездельница Арнита не соизволила заняться собственным ребенком. Это несправедливо, думала Лоретта. Многое из того, что делалось в этой семье, казалось несправедливым.

Лоретта с трудом дождалась, пока мама унесет из комнаты Кору Ли. Ей хотелось поговорить с Вильямом. К счастью, Арнита тоже ушла — докончить туалет перед свиданием, а дети убежали в гостиную смотреть по телевизору свой любимый вестерн. Лоретта с Вильямом остались наедине. Возникла редкая в их доме ситуация, когда можно было поговорить с глазу на глаз.

Лоретта посмотрела на старшего брата. Судя по его отрешенному лицу, в мыслях своих он был далеко от окружавшей его жизни. Мама совершает ужасную ошибку, чересчур боясь потерять Вильяма, вдруг подумала Лоретта. Если она и дальше будет на него давить, она в конце концов добьется прямо противоположного своим желаниям и выживет Вильяма из дому. Чтобы удержать его, надо предоставить ему полную свободу действий. Иначе в один прекрасный день он просто встанет и уйдет, как папа. И что они тогда будут делать?

Грустное лицо брата встревожило Лоретту. Желая ободрить Вильяма, Лоретта спросила:

— Как твой склад, милый брат?

Эту игру в рифмы они придумали еще тогда, когда Лоретта была маленькой, и с тех пор играли в нее вдвоем, не принимая никого из членов семьи. «Склад» считался местом работы Вильяма. Нелепо, конечно, но по ходу игры получалось еще нелепей.

Вильям улыбнулся. Его широкое добродушное лицо растянулось в улыбке, а на щеках и вокруг глаз образовались сотни морщинок, словно веселая рябь на воде, потревоженной камнем.

— В нем водичка, сестричка, — шутливо отозвался Вильям.

— Браток, почини потолок, — моментально отреагировала Лоретта.

Вильям рассмеялся:

— Не могу, сестрица Лу.

— А ты чинил, братец Билл?

— Тебя не победишь, малыш, — признался Вильям. — Сегодня ты явно в ударе. Я всегда говорил, что ты самая умная в нашей семье. Хотел бы я быть таким же умницей, как ты.

— Оставь надежду, брат-невежда, — поддразнила его Лоретта, и оба рассмеялись. Потом Лоретта посерьезнела. — Послушай, Вильям, я сейчас покажу тебе, какая я умница. Я нашла место для твоей печатной мастерской.

— Где? — быстро спросил Вильям, но вслед за этим его лицо снова стало грустным, а веселые морщинки исчезли одна за другой. — А что толку, Лу! — вздохнул он и закурил новую сигарету.

— Мама все равно не согласится. Ты же слышала, что она сказала.

Иногда Лоретте казалось, что те годы, которые брат просидел дома, болея полиомиелитом и целиком находясь на попечении у мамы, на всю жизнь сделали Вильяма ее «бедным сыночком». С другими людьми он вел себя как подобает мужчине, но для мамы он навсегда останется маленьким. Без ее разрешения он ничего не может сделать, подумала Лоретта и вдруг рассердилась.

— Вильям! Ты же теперь взрослый мужчина! — крикнула она и ударила кулаком по столу. — Тебе вовсе не обязательно на все спрашивать мамино разрешение. У тебя своя жизнь, и ты должен делать в ней то, что считаешь нужным. А мама пусть привыкает.

Вильям задумался.

— Может быть, ты и права, Лу. Действительно, пора, наверно, дать отпор маминым предрассудкам.

— Ей кажется, что она до сих пор у себя на Юге, на ферме, — вставила Лоретта. — Она не понимает, что мы живем на Севере, в большом городе, и что сейчас другое время.

— Ты права, — повторил Вильям. — Она считает, что здесь Миссисипи, что мы должны работать на хлопковых полях и что меня линчуют, если я осмелюсь открыть собственное дело. Но как ты ей объяснишь, что там и здесь — совсем разные вещи?

— Ты же знаешь маму, — сказала Лоретта. — Она, конечно, старомодная женщина, но она смирится с твоим печатным станком, как только он у тебя будет. Вот увидишь! И я нашла прекрасное место для твоей мастерской. Вильям, я все тебе сейчас расскажу. Но только при одном условии.

Вильям рассмеялся.

— Ну, нет, Лу, никаких условий. Я больше не позволю женщинам в этой семье командовать над собой. Понятно? Зачем выбираться из-под маминого каблука, если потом придется выполнять твои приказы?

Вильям дразнил ее; Лоретта растерялась.