Читаем in0 полностью

Согласно другой теории, старение генетически запрограммировано. Существует некий механизм, который с возрастом начинает отключать наши системы жизнеобеспечения. Кости становятся хрупкими, мышцы тонкими. Вилочковая железа, один из главных органов иммунной системы и вовсе уменьшается в размерах. У одних этот процесс начинается чуть раньше, у других — как в случае с вышеупомянутым веселым доктором — чуть позже. Но все равно рубеж в девяносто лет преодолевают лишь немногие. Такова судьба, от которой не уйдешь.

У каждой теории есть свои сторонники. У каждой есть противники, приводящие факты, которые в ее рамках объяснить невозможно. Если верна первая версия, и старость есть лишь результат накопления случайных поломок, то почему большинство людей все-таки умирает к девяноста годам? Ведь раз все случайно, то число долгожителей, которым повезло, должно быть гораздо большим. Много вопросов и по поводу генетической программы. Процессы старческого распада организма начинаются в возрасте, до которого наши предки доживали в исключительно редких случаях. Следовательно, в процессе эволюции программа эта давным-давно должна была исчезнуть, как невостребованная.

Сторонников обеих теорий объединяет одно — никто из них не совершил принципиального прорыва в борьбе со старостью и смертью. Пять столетий назад человек мог доползти до восьмидесяти лет, а мог умереть в колыбели. Сейчас шансы провести на этой земле восемь десятилетий резко возросли, но до столетнего рубежа добираются считанные единицы. И пусть к услугам современных женщин кремы, маски, имплантаты из золотых нитей, какие-то венецианские фанго и шоколадные обертывания — все равно процесс старения самой холеной голливудской кинозвезды начинается ровно в том же возрасте, в каком тысячелетия назад он начинался у самки кроманьонца. Мы словно стали как вкопанные перед невидимым рубежом. И начиная с какого-то момента, жизнь превращается в борьбу с возрастом, борьбу все более мучительную и безнадежную.

III.

Современному человеку не стоит обольщаться и преувеличивать свои успехи в этой борьбе. Часто приходится слышать, что сейчас сорокалетние все еще считаются молодыми, (а если посмотреть на некоторых, то они и вовсе — сущие дети), а вот наши далекие предки в тридцать пять лет уже были развалинами. Это популярное заблуждение. В богатых городских обществах люди и в зрелом возрасте всегда вели жизнь во всех отношениях очень активную (хотя не все до этой зрелости доживали). Вспомним, что Овидий советовал юношам заниматься любовью с женщинами, которым исполнилось минимум тридцать пять. Когда в шестнадцатом веке аббат Брантом воспевал в своем трактате «Галантные дамы» очарование пожилых красавиц, то речь у него шла об особах весьма зрелых и по нашим меркам, да к тому же успевших родить десять-пятнадцать детей. (Кстати, одна из воспетых им прекрасных пенсионерок, шестидесятипятилетняя Диана де Пуатье каждый день вставала в шесть утра и при любой погоде два часа скакала на лошади. Лично у меня нет знакомых дам, способных в подобном возрасте на такие спортивные подвиги.) А стихотворение Киплинга про леди, которой под пятьдесят: «Изящных юношей толпа вокруг Нее теснится; глядят влюблено, хоть Она им в бабушки годится», — тоже было написано до открытия стволовых клеток и массового внедрения пластической хирургии.

Да еще, как водится, мы сами себе усложняем задачу. Как выглядели те же красавицы времен Брантома? Юбка до пят. Броня корсета. Перчатки, кружевной воротник. На балах танцевали при тусклом свете свечей. На люди полагалось выходить, от солнца прикрыв лицо вуалью. Интимная жизнь практиковалась в темноте, да еще при одежде, пусть и минимальной. (Вспомним графа де ля Фер, который лишь по чистой случайности увидел обнаженное плечо своей жены.) Так можно и до ста лет считаться чудом красоты. Никто не требовал от прекрасной дамы демонстрировать свои целлюлиты и варикозные вены. А свободный и раскрепощенный человек двадцать первого века вынужден, рассудку вопреки, наперекор стихиям, все время выставлять на всеобщее обозрение свою убогую наготу. Получается не всегда красиво. Вспомним недавний скандал с Николя Саркози. В костюме и галстуке он выглядит вполне приемлемо. Но вот Paris Match публикует фоторепортаж об отдыхе Президента (лодка, солнечный день, форма одежды — шорты). И внимательные читатели хватают авторов за руку, а весь мир хихикает. Потому что дружественно настроенные к президенту журналисты откорректировали его несовершенные живот и бока с помощью фотошопа.