Читаем Имперский романсеро полностью

Имперский романсеро

Не иконы здесь висят – зеркала.Этот храм который год нелюдим.Точит сердце ледяная игла,ест глаза мои разборчивый дым.Рыбьи блюдца от пылищи мутны.Полнолунье светит в каждом окне.По плечам бегут лучи со спиныи вослед сквозит озноб по спине.Не кощеевы ли мощи в теплепод престолом, как в охапке гнезда,отражаясь на поникшем челе,воскрешают очертанья креста?Тут владыка выл, как пес на цепи,и случалось – с прихожанами лют.Может, темная часовня в степи —мой единственный в пустыне приют.Опьяненная страданьем душатайно выбраться на свет временит,серебро разъели копоть и ржа,но оглохший колокольчик звенит.У раскрашенных ворот алтаря,приглашающих неверных на суд,колыхается волнами заря,будто цапли коромысла несут.Все готово для последних крестин.Скоро ты утратишь веру и весть,чтобы с Господом один на одинотказаться от всего, кто Он есть.

Соловецкая вечеря

На воду не дуй, на зеркало не дыши:в сердце, как в мировом яйце, нарастает звук.циркуль на дне опустевшей душивычертил ровный круг.Лица за кругом в медлительный ряд встают:ангелы в праздники все на одно лицо,смотрят, как будто студеную воду пьют,а на дне кувшина – кольцо.Это не смелость, а ясный, как белый день,холод возмездия, что заменяет духтем, кто в молитве неистовой стал как тень.Три раза уже прокричал петух.Четки сосчитаны. Оборваны лепестки.Но никто не решается задать вопрос.Серафимов престол над островом Соловки.Это здесь был распят Христос?Башня растет, расширяются кольца зим.В плотном огне проступает белесый брод.Небо – это всего лишь пасхальный дым.Оно сейчас с грохотом упадет.

Гладиолусы

Б. Колымагину

Ставни смотрятся окладами икон,только в ликах нет воскресного тепла.И стучит по сапогу прощальный звонот бутылочного жалкого стекла.Навалившись ярким цветом на забор,гладиолусы мерцают все наглей:многоглавый, как дракон, цыганский хор,онемевший вместе с криком журавлей.Сколько нас, осиротелых и немых,бродит утром по стеклянным площадям,растеряв на деревянных мостовыхжизнь, приросшую к беспомощным горстям.Наиграешься с фарфоровым котом,обведешь ему помадой красный рот.Все, что бережно оставишь на потом,не с тобой, скорей всего, произойдет.Нет ни сахару доверья, ни свинцу.За последним перевалом сентябрядух проснется от удара по лицу,как мороз вдохнет заряд нашатыря.Утонуло в ряске старое весло,горькой плесенью пропахли паруса.И закат ложится в воду тяжело,как монеты на уcталые глаза.

Беловодье

Перейти на страницу:

Похожие книги