Читаем Империя (СИ) полностью

Луций, пораженный его словами и обрадованный тем, что Марк разыскал их врагов, в эйфории даже не заметил, что его собеседник просто растворился во тьме. Немного придя в себя, юноша осмотрелся по сторонам, снял нагар с начавшего коптить светильника и присел в углу, обдумывая слова Сципиона, вспоминая все то, что прежде говорил ему Марк, и распаляясь против всего мира: против Рима, Тиберия, Клементия – против всех. Сладко улыбаясь, он представлял расправу над каждым и невольно сжимал кулаки до хруста в суставах. В полутьме он больше походил на живого мертвеца, чем на человека. Снаружи слышался однообразный шум дождя, монотонно барабанившего по бревнам землянки. Внезапно раздался оклик часового, стоявшего у входа. Дверь распахнулась, и пламя светильника испуганно метнулось в сторону. На пороге появилась темная фигура, затем вторая и третья.

– Ну и погодка! – воскликнул Понтий, снимая плащ и стряхивая с него капли воды. – Хуже не придумаешь! Сделали только что обход вокруг лагеря. Смотрели, не размыло ли валы и не показался ли закопанный в землю частокол. А то размоет маскировку дождем, и ловушка окажется у всех на виду! – он открыл небольшой бочонок с вином. – Теперь вот зашли к тебе, поболтать на сон грядущий. А ты почему такой серьезный? Переживаешь?

– Нет, просто размышляю, – улыбнулся Луций.

– Думать – это хорошо! Полезно! Правда, это не по моей части, – Понтий рассмеялся, осушил налитую чашу, вытер губы рукой и отрыгнул. – Вот Ромул у нас книжный червь! Этот, как там его?.. Архимед! Надо же такое придумать! Голова! – наливая снова, радостно, чуть ли не крича, болтал он.

– Ты же его идеи в штыки воспринимал, – тихо сказал скромно вставший у стены Мартин.

– Я так их воспринимал, потому что не верил, что такое можно соорудить. А теперь, во! – Понтий показал Мартину сбитые в кровь ладони. – Сами сделали, своими руками. Как тут не поверить в то, что мы лучшие? Ромул, за тебя! – снова приложился он к вину.

– Э-э-э! Не увлекайся, Понтий. Тебе сегодня первому смотреть за обстановкой в лагере, – с улыбкой пожурил его Ромул. – Да и вообще, ты уже основательно присосался к бочонку. Налей-ка всем, а то, я гляжу, нам может и не достаться.

– Конечно, парни, в чем вопрос?!

Разлив вино по чашам, они подняли их вверх и в один голос произнесли:

– За победу! За дружбу! За нас!

Выпив вина, Луций внимательно посмотрел на товарищей.

– Положение у нас, действительно, скверное, парни. Чего уж тут говорить. Если Ратибор не вернется к рассвету, оно станет еще хуже. Без лошадей и без опытного воина в команде нам точно хана.

– А ты умеешь вдохновить перед битвой! – усмехнулся Мартин.

– Это точно, – согласился Ромул.

– Должен вам признаться, друзья мои, что опасаюсь за исход сражения. Я не знаю даже, как сам поведу себя перед лицом настоящей опасности. Я искренен с вами. Надеюсь, вы понимаете меня.

– Луций, мы тоже боимся! – ответил за всех Ромул и положил руку на плечо друга. – Поэтому, если нам суждено погибнуть, давай сделаем это так, чтобы эти германцы нас навсегда запомнили!

Ромул и подумать не мог о том, что Луций воспримет его слова по-своему, перевернув их на лад Сципиона, на лад Марка, на свой лад. Центурион услышал слова поддержки, и только их и не хватало ему для того, чтобы развязать кровавую бойню, воспоминания о которой будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Скажи Ромул в этот миг что-то другое, и, быть может, все пошло бы иначе. Но все случилось так, как случилось.

– Бессмысленные страхи, Луций! – поддержал Ромула Мартин. – Что могут сделать нам эти жалкие дикари? Подумай: у нас превосходная техника боя, нас обучал лучший воин империи, нам дали прекрасных солдат. Если нам и суждено тут подохнуть, то надо сделать это так, чтобы подонок Клементий обзавидовался, что не погиб тут вместе с нами. Не знаю, как вы, а я устал от жизни. Я не живу с того момента, как вырезали мою семью! Так что для меня смерть – всего лишь преграда между мной и моими близкими.

– Тогда сделаем с германцами то, что они сами когда-то сотворили с нашими воинами! Пленных не берем! – воскликнул Луций.

– Вот это разговор, парни! За это надо выпить! – наливая из бочонка, воскликнул Понтий.

Ближе к рассвету Луций сменил на посту Мартина, который сообщил ему о том, что заметил передвижение небольшой группы германцев метрах в двухстах от лагеря.

– Вон там. Человек двадцать, может, больше, – указал он куда-то вдаль. – Скорее всего, разведка.

– Значит, они уже в курсе, что мы здесь. А мы еще не все доделали. Это плохо.

– Успеем. Время еще есть. Пока они вернутся в свое логово и доложат о нас, пока примут решение – день-другой мы еще имеем в запасе.

– Скорее всего, только день, на него и надо рассчитывать, Мартин, – произнес Луций, прищуриваясь и всматриваясь вдаль, где в предрассветной мгле мелькали чьи-то темные силуэты. – Иди ложись, отдохни. Я присмотрю тут за всем.

– Ладно, тогда я пошел, – Мартин спрыгнул с навеса.