Читаем Империя (СИ) полностью

– Мартин и Маркус, – протяжно и задумчиво произнес Кристиан. – А остальные? Что с ними?

– Они были с Марком. Возможно, он спас их?

– А если нет? Если они вернулись домой? Тогда они наверняка были схвачены.

– Да полно вам об этом болтать! – Ливерий пошатнулся и едва не упал в обморок, но Корнелий вовремя подхватил друга, не дав ему повалиться на землю.

– Я в порядке! Все хорошо! – отводя его руку и не переставая кашлять, прохрипел Ливерий. – Тысячу раз об этом говорили уже! Что толку от наших домыслов? Нужно смотреть правде в глаза, а не мечтать о несбыточном. А правда в том, что мы на этой каменоломне уже полгода и вот-вот сдохнем тут, как бандиты и рабы. Наша песенка спета. По крайней мере, моя-то точно! С каждым днем мне все хуже и хуже. Скоро, наверное, присоединюсь к своей семье!

– Да будет тебе, Ливерий, – попытался успокоить друга Кристиан.

– Хватит! Хватит! Не надо меня утешать! Я что, не понимаю, что умираю?! И вы это знаете, и я знаю. Но жалеть меня незачем – все там будем.

– В этом ты прав, Ливерий: все там будем. Вечны только боги, не люди, – с грустью ответил Корнелий.

– Все же нужно было кинуться на меч еще там... А теперь... – чтобы сдержать эмоции, Ливерий зажал зубами губу и посмотрел вверх на чистое небо и палящее солнце.

– И все же я верю в то, что они живы, что с ними все в порядке. Хотя, если судить по тому, что мне снится... Лучше бы мы погибли в том лесу, – на этих словах Корнелия прозвучал горн, и надсмотрщики, засвистев кнутами, снова погнали всех на работы.

Один и тот же сон каждую ночь снился Корнелию. Мысли о видении терзали его, и он, мучая себя раздумьями, пытался понять, что оно значило. Привыкший полагаться на интуицию, он никак не мог избавиться от маниакальной идеи о том, что все события, происходящие с ними, – звенья одной цепи. Но вот как именно они были связаны? Приговоренный таскать здесь каменные плиты, Корнелий даже за работой думал о некоем объединяющем начале и частенько вспоминал свой сон, который увидел перед поражением в германском лесу, когда он тонул, а чей-то голос призывал его спасать детей. От кого? От чего? Он не знал. Понимал только, что кто-то незнакомый говорил ему о детях. Быть может, это боги так проявляли свою заботу о них? Но тогда почему они озлобили их сыновей на весь мир? Корнелий прекрасно сознавал, что, если Луций остался жив, он обязательно попытается отомстить всем виновным в их несчастьях. И за ним последуют его друзья, подобно тому, как Ливерий, Кристиан и покойный Аврелий следовали в свое время за Корнелием, не страшась смерти. Но если все же они мертвы? Вдруг его друзья правы, и он зря бередит ничтожными надеждами свое и без того израненное отцовское сердце? Нет, об этом думать Корнелий не хотел. Он отмахнулся от мрачных мыслей рукой и, сжав зубы, с силой навалился на каменный блок и упирался в него всем телом до тех пор, пока злосчастный кусок скалы не сдвинулся с места и не рухнул вниз, где другие рабочие принялись разбивать его на части. Выполнив задачу, Корнелий выпрямился в полный рост и тяжело вздохнул. Обильные капли пота струились по его лицу и спине. Он запрокинул голову и посмотрел вверх, где в голубой пустоте ярко светило палящее до изнеможения солнце и изредка проплывали белые перистые облака. Корнелий снова прикрыл глаза, и снова в его голове промелькнули фрагменты странного сна, не дававшего ему покоя в последнее время. Его старший сын Луций, приподнявшись на стременах, на всем скаку с маху зарубает стоящего перед ним человека, который миролюбиво улыбается ему, словно хочет принять в свои объятия безжалостного убийцу. Затем его мальчик спрыгивает с коня и наклоняется над трупом бедняги. В тот же момент у него за спиной возникает огромного роста скелет в преторианских черных доспехах и одним ударом срубает Луцию голову, поднимает ее за волосы и уносит в темноту, где его ожидает нечто страшное, всепоглощающее и ненасытное. Там, в кромешной тьме, что-то живет, дышит и наблюдает за самим Корнелием, за остальными людьми, за всем миром – наблюдает и, кажется, ждет удобного момента… Размышления Корнелия прервал тонкий свист, за которым последовал звонкий щелчок. По телу пронесся жар, словно его ошпарили кипятком, и Корнелий от неожиданности припал на одно колено. Надсмотрщик заметил, что осужденный отвлекся, и немедленно вернул его в реальность. Кнут у этих людей никогда не бывал пыльным от безделья.

– Чего встал, раб?! Работай, скотина! А то еще получишь, падаль!