Читаем Империя полностью

С этими словами она, так и не удосужившись подняться на просторную террасу, развернулась и направилась прочь от дачи к своему старомодному черному «бьюику». Женщина держалась с огромным достоинством и, как показалось Андрею, с пренебрежением по отношению к нему. Это было не очень приятное ощущение. Мужчине хотелось хоть немного уважения к собственной персоне. А эта стерва слишком много мнила о себе. Не лишним будет поставить на место эту зарвавшуюся бабу.

— Уцелела жена, — веско бросил ей в спину Семирядин, как бы давая понять, что не у него одного случаются производственные накладки и проколы в работе.

Госпожа Виннер остановилась в двух шагах от своего автомобиля, но головы в сторону собеседника не повернула. Ее худая и гладкая рука плавно скользнула вдоль бедра и скрылась в кармане брюк. Андрей весь подобрался, но его тревога оказалась ложной. Женщина достала сигареты и неторопливо прикурила от миниатюрной зажигалки, способной остаться незамеченной в ладони ее обладательницы. Струйка сизого дыма взвилась над ее головой и растворилась в воздухе.

— Будем считать, что не уцелела, — опровергла она незаслуженные обвинения в свой адрес.

— Сын, — не сдавался Семирядин.

— Не думаю, что мальчик составит проблему.

Она по-прежнему стояла к собеседнику спиной. Будто и разговаривала вовсе не с ним, а сама с собой или с кем-то, кто был недоступен взору Андрея. Он даже невольно вгляделся в ночную мглу впереди женщины, пытаясь отыскать несуществующего свидетеля их диалога.

Выбить почву из-под ног этой властной и решительной женщины оказалось не таким уж простым делом, как рассчитывал пару секунд назад Андрей Матвеевич. Про таких, как она, обычно говорили, что эти люди вылиты из бронзы или из какого-то другого стойкого и несгибаемого металла. Андрей и сам зашарил по карманам халата в поисках сигарет, но, к сожалению, таковых не обнаружил. Зато он заметил, что его руки слегка подрагивают от волнения. Нет, так не годится. Нужно внутренне собраться. А еще лучше принять на грудь чего-нибудь горячительного. Побольше, чем полбутылки не самого крепкого вина. Например, водки. Граммов двести. Или лучше двести пятьдесят. В последнее время спиртное выполняло для Семирядина функции успокоительного средства. Нередко и помогало.

— Но юридически… — все же произнес он, но уже менее уверенно.

Ангелина громко хмыкнула и решительно взялась за дверную ручку «бьюика», потянула ее на себя. Салон вспыхнул внутренней подсветкой.

— Юридически это ничтожно, — презрительно произнесла она и на прощание все-таки одарила собеседника испепеляющим взором через плечо.

Андрей почувствовал себя крайне неуютно и вздохнул с облегчением лишь тогда, когда женщина скрылась в салоне автомобиля, а черная как смоль дверца с тонированным стеклом скрыла ее от посторонних глаз.

«Бьюик» тронулся с места. Семирядин выжидал до тех пор, пока за поворотом не скрылись и задние фары автомобиля.

— Думаю, здесь нет никакой инфекции, мистер Кайл, — обратился к директору школы-пансиона тучный кучерявый врач, одетый в модный светлый костюм с поперечными полосами. — Температура совершенно нормальная.

Оба мужчины, так же как и сухощавая, невысокого роста медсестра в белом халате, склонились над кроватью Вани Кирсанова. Мальчик лежал лицом вверх с закрытыми глазами и тяжело дышал. Тело его было накрыто одеялом, подушка слегка приподнята для большего удобства. Медсестра осторожно забирала у него кровь на анализ из среднего пальца левой руки. Удивительным было уже то, что ребенок никак не реагировал на данную экзекуцию. Лишь в тот момент, как представительница медицинского персонала сделала прокол, мальчик еле заметно вздрогнул. И больше ничего. Впрочем, такое действие на организм Кирсанова могли оказать и успокоительные препараты.

Директор пансиона Бенджамин Кайл, еще нестарый мужчина с забавной козлиной бородкой и огромными рыбьими глазами навыкате, озадаченно поскреб пальцами в затылке. Он с удивлением взирал на ребенка, ради которого ему пришлось побеспокоить доктора, и пытался понять, что же такое приключилось с учеником. Объективного объяснения случившемуся в голову так и не пришло. Непонятная какая-то ситуация, непонятные симптомы.

— Я сам видел, как его трясло, — честно проинформировал он кучерявого эскулапа.

Доктор лишь неопределенно пожал плечами и указательным пальцем поправил на переносице свои широкие очки в роговой оправе. Ему и самому все это казалось крайне удивительным, но виду он не подавал. Нельзя было допустить, чтобы пошатнулось его профессиональное реноме.

— Вероятен нервный стресс, — предположил он не слишком уверенно. — Мало ли что еще вероятно. В таком возрасте организм может реагировать парадоксально…

— Но пот… — не собирался прекращать свои вопросы обеспокоенный директор.

— Что пот?

— Он потеет… — Мистер Кайл кивнул в сторону своего воспитанника, обращая на него внимание и медицинских работников.