Читаем Империя полностью

– Ах, ты не в курсе, Адриан? Впрочем, ты же стал сенатором не так давно, а потому многого не знаешь... Но ты слышал, наверное, о предателях, которые бежали с остатками одного из трех легионов из лесов Германии? Это произошло еще при правлении светлейшего Октавиана Августа. Эту историю многие годы пытались похоронить вместе с умершими там, но острый меч трудно спрятать в мешке. Позор был настолько велик, что забыть о нем было непросто. Я помню, как Цезарь несколько месяцев горевал о том поражении и даже издал указ о выражении скорби по погибшим, а одновременно с ним издал другой, который уже касался тех, кто выжил и с позором бежал с места сражения. В гневе он объявил их вне закона и лишил всех почестей и привилегий. Тот указ был разработан одним сенатором по имени Марк Нерон. При его же участии великий Август принял решение о формировании некоего легиона, необычайно сильного и собранного из самых лучших воинов. Однако тот проект канул в небытие вместе со смертью императора. Теперь все иначе, ты в курсе: Тиберий снова прислушивается к этому хитрому, словно змей, человеку, и он уже восстановил распоряжение покойного Цезаря. Еще пару лет, и легион будет набран. Да, еще недавно были живы те, кто мог противостоять этому лису. Теперь... – показывая пальцем на бумаги, произнес сенатор. – Теперь никого не осталось. Скоро не останется и тех, кто сражался там, в лесах Германии. Вот о них-то и идет речь в этих документах. Только вот, что странно… – задумавшись, проговорил Ларгий.

– О чем вы?

– Да понимаешь, в этом перечне преступников есть и тот человек, на которого я в принципе бы никогда не подумал. Я знаю его уже очень давно, и он не раз приходил сюда с прошением о своих детях, чтобы мы реабилитировали хотя бы их. Он храбрый воин и честный человек. Хотя… Хотя предоставленные доказательства говорят об обратном.

– Вы думаете, Помпей, который не раз доказал свою преданность Риму, лжет? Мне не раз рассказывали о нем как о яростном патриоте и рьяном борце с врагами государства, да и сам я лично знаю его только с положительной стороны, – удивленно сказал Адриан.

– Это да, я ни в коем случае не обвиняю Помпея в клевете. Просто понимаешь, есть тут одно очень большое «но». Однажды за трапезой Помпей рассказывал мне историю про одного своего друга... Но я и подумать не мог, что он настолько принципиален и непоколебим, чтобы копать под того, кто ему по-своему дорог, – после небольшой паузы продолжил Ларгий. – Теперь уже, наверное, правильнее сказать «был дорог», раз уж эти бумаги оказались у нас, – с сожалением покачал головой он.

– Ну и поделом им всем. Я, если честно, уважаю тех, кто может поставить долг службы и закон превыше личных отношений! Если бы все были мягкотелыми, я думаю, Рим не был бы так велик, каков он есть сейчас! Я это говорю потому, что покойный Силан был так же непоколебим и не поступился принципами и эмоциями ради того, чтобы выгородить предателя и бунтаря Терентия и его приспешников. И это несмотря на то, что Терентий был его другом: насколько мне известно, они знались почти с самого детства!

Сенатор со стажем посмотрел на молодого мудрым старческим взглядом и хотел было что-то сказать или даже возразить, но сдержался и только кивнул головой в знак согласия и опустил глаза. Немного поразмыслив, он снова перечитал написанное и тихо проговорил:

– Понимаешь, та история, которую он поведал мне за кружкой эля, касалась женщины. Ее звали Ливия, и он, как мог, добивался ее расположения, но так и не растопил ее сердце, поскольку она очень любила покойного мужа и была для Помпея неприступной крепостью. Это явно очень задевало его самолюбие, и я думаю, что Помпей просто решил таким образом отомстить ей. Причем отомстить очень сурово, ведь нынешний закон приравнивает ее саму и всю ее семью к преступникам. Это не то, что было раньше, до ужесточения законодательства.

– Что ты хочешь этим сказать? Что Помпей из-за этого специально решил донести на нее и заодно на других? Разделаться с ними под шумок? Получается, он умышленно подделал бумаги ради личной мести? То есть преданный всем сердцем своему государству и не раз награжденный за заслуги Помпей солгал ради какой-то там бабы?

– Я этого не говорил. Просто все это наводит на определенные размышления, а ошибаться в этом деле не хочется, ведь речь идет о жизни и судьбах не только взрослых людей, но и их детей. К тому же прошло слишком много времени, почему же только сейчас, судя по этим бумагам, все вскрылось? Тебе не кажется это странным? Сам пойми: мы тут не просто папирусы по стопкам раскладываем – за каждой такой грамотой стоит жизнь человека, а может, и не одна жизнь.