Читаем Империя полностью

Александр снова улыбнулся и хотел было уходить, как ему на глаза попался странный раб, стоявший отдельно ото всех. Ноги его были закованы в железо, а голова и руки находились в деревянной колоде. Его русые волосы блестели на солнце. В голубых, словно небо, глазах читались ярость и ненависть ко всем. Взгляд его был упрям и непокорен. Когда смотришь на такого человека, понимаешь нутром, что его не сломить и не удержать в железе. Даже в кандалах он все равно чувствовал себя свободным. Его мощное, сильное тело, словно вытесанное из гранитной скалы, неподвижно возвышалось в стороне. Он стоял прямо и гордо, будто все вокруг него были рабами, но не он сам. Такого можно было резать прямо здесь и сейчас, а он бы смеялся над болью, показывая свое презрение к смерти.

– Что за раб? – пристально всматриваясь в невольника и подходя к нему ближе, спросил Александр.

– Какой? – не сразу понял работорговец, но, сообразив через мгновение, о ком идет речь, тут же произнес: – Ах, этот! Мерзкое животное! Не стоит твоего внимания.

– Я задал тебе вопрос и жду ответа, а ты не решай за меня, что стоит моего внимания, а что нет. Так что за раб? – повторил Александр и посмотрел на торговца живым товаром так, что у того будто что-то сжалось в груди. Он невольно потянулся рукой к области сердца, после чего глубоко вздохнул и произнес:

– Мне его продали на Сицилии. Хотя, как сказать, продали, – навязали почти даром. Меня привлекло его дюжее здоровье: парень крепок, как бык, и силен не по-человечески. Но оказалось, что от него очень много хлопот, поэтому и приходится держать его в железе. Пару раз расковывали, так чтобы скрутить его обратно, требовалось пять человек. Убить тварь, так жалко потраченных денег. Продать никому не могу, уже и кормить почти перестал, а он, зараза, все равно что каменный. Откуда только силища такая у него берется? Хотел в гладиаторы продать, так он морды всем моим помощникам набил, пока его угомонили. А как покупатели пришли смотреть, он сел на песок и стал насвистывать глупость какую-то. Говорит, не буду под вашей волей ходить, лучше убейте. Довел до белого каления. Отдам его на травлю зверям, так хоть что-то за него выручу.

– Что ж не убил его?

– Так говорю же: думал, продать смогу выгодно, а с мертвого-то вообще ни сестерция не получишь.

– Ты жадный до денег, Антоний. Вот в чем твоя проблема.

– А кто ж не жадный-то?! – усмехнулся работорговец.

– Откуда он хоть, знаешь?

– Говорили, что он родом из Скифии, из далеких северных лесов. Прошлый владелец сказывал, что он из знатного рода. Сам себя называет русичем. Хотя, что это за народ, не ведаю, да и знать не хочу. Он мне настолько опостылел, что я его видеть уже не могу.

Александр подошел почти вплотную к закованному в цепи невольнику и, глядя ему прямо в глаза, сурово спросил:

– Как твое имя? – на что русич лишь нагло ухмыльнулся и презрительно сплюнул. Антоний замахнулся было на него плетью, но Александр, перехватив его руку, остановил наказание. Повисла немая пауза, но через несколько секунд Александр громко рассмеялся, повернулся к продавцу и произнес:

– Я его покупаю! – и, сунув деньги торговцу, даже не поинтересовавшись ценой, добавил: – Приведешь его со всеми остальными сегодня вечером ко мне, но оставишь у надсмотрщика, остальных же загонишь в сарай под присмотр моей охраны.

– Вы, как всегда, самый лучший мой покупатель, – заискивая и льстя, сыпал комплементами работорговец.

Александр, вдоволь насытившись похвалой и подобострастием, распрощался с продавцом и направился к выходу. Здесь он и встретил Марка, который, словно тень, стоял неподвижно под навесом лавки, торгующей разными амулетами и травами, и начищал до блеска руками яблоко.

– Ты купил хороший товар. Как обычно, ты сделал правильный выбор: работорговец не обманул тебя с качеством. Хотя он бы этого не смог сделать, даже если бы очень хотел, – произнес Марк, после чего надкусил с хрустом сочный бок румяного фрукта.

Александр склонил голову в знак уважения, затем ответил:

– Я рад вас видеть, но какими судьбами вы оказались здесь? Я думал, мы должны встретиться у вас через месяц?

– Думать, Александр, всегда хорошо. Человек тем и отличается от животного, что он наделен способностью мыслить. Я стал волноваться: у меня нет информации о нашем общем с тобой знакомом. О коем, как тебе известно, я могу узнавать только от тебя. А ты занимаешься тем, что покупаешь себе живые игрушки. Сила, богатство, красота и власть даны тебе не для того, чтобы ты уподоблялся простому народу и предавался свойственным ему забавам. Или ты забыл, кому обязан всем этим?

– Как я могу? – склонив голову, словно наказанный мальчишка, проговорил Александр. – Я прекрасно помню, кому и чем обязан, и никогда не забуду того, что для меня сделали.

– Тогда я внимательно тебя слушаю.

Александр подошел ближе и еле слышно стал говорить: