Читаем Империя полностью

– Я проник в сознание Корнелия, но Михаил почувствовал мое присутствие. Однако прежде, чем он меня вычислил, я узнал, что старый пес ждет встречи со своим щенком, а еще жаждет увидеться с тобой, повелитель. Хочет, так сказать, поговорить по душам, – смаковал свое изречение Грешник.

– Михаил думает, что Корнелий – это их козырь. Да будет так.

– Прятали, прятали, а сейчас, получается, сами его на блюдечке к нам принесут – заржал Авера. – Стратеги из них неважные!

– Как говорят люди, пути Его неисповедимы, – произнес Анатас с легкой ухмылкой, посмотрев сначала на манящую и одновременно загадочную луну, а потом на Грешника. – Мне нужно, чтобы Корнелий не встретился с Луцием. Ты понял меня?

– А то! – ковыряясь в носу, ответил горбун.

Марк снова осмотрел бледный лик луны и обратился к свету.

– Ты мечешь бисер перед свиньями. Знаешь же, к чему это приведет. Разве ты не понимаешь, что лишь оттягиваешь неизбежное? Ведь мы выше их, зачем же ты пытаешься что-то доказать? Почему у тебя не хватает духу признать, что твое творение – неудачный эксперимент, который подлежит утилизации? Зачем ты хочешь их спасти, дать им шанс? Что ты ведешь себя, как ребенок? Думаешь, я это делаю назло тебе и твоему творению, которое ты создал по своему образу и подобию? Пойми: все, что я делаю, я делаю исключительно из благих побуждений, а не с целью насолить тебе. Твое дитя далеко не такое светлое и красивое, как ты. Оно больше походит на нелепого уродца, нежели на то, что ты рассчитывал получить в конечном итоге. Все это ошибка, неудачный опыт в попытке создания совершенного мира. И эту ошибку следует искоренить. Я понимаю, тебе трудно с этим смириться, но это случится, и ты меня не остановишь. Рано или поздно я добьюсь того, чтобы они остались наедине со своими грехами на умирающей планете. Ведь я прав, а ты нет. Если бы этот мир был так же идеален, как и твой, я просто не посмел бы разрушить его. Не понимаю, зачем тебе все это надо? Зачем спасать то, что не столь совершенно, как мы? Они даже не пытаются стать лучше. И где, где эта твоя частичка в них? Ответь мне! Зря ты послал на эту грешную землю своего сына. Не поймут они его учений и не примут его как спасителя. Они предали тебя, предадут и его – из алчности, корысти и зависти. Посмотри на мое создание, – указал Марк пальцем на Грешника. – Я сделал его идеальным и правильным, но я дал ему дар – дар впитывать в себя все плохое, что есть в людях. Взгляни на него: он воплощает все то, чего ты не замечаешь в них. Вот он, истинный облик твоего творения – без маски, без лжи, без обмана. Только честолюбие и гордость не дают тебе признать мою правоту. Ты как лекарь, который поставил неправильный диагноз. С каждым днем больному все хуже, но ты тешишь себя надеждой, что пациент поправится, хотя и даешь ему не те лекарства.

Марк прикрыл глаза и ненадолго задумался.

– Я лекарство. Я вылечу их. Их всех. Слышишь меня? Знаю, что слышишь.

– Здравствуй, Анатас, – послышался голос за его спиной, при звуке которого горбун спрятался за ногами своего хозяина и зарычал, словно пес.

– Здравствуй, Михаил, – все так же не оборачиваясь, ответил Анатас. – Чем обязан? Если честно, признаюсь, не тебя я здесь ожидал увидеть. Ну да ладно. Любит мой брат перекладывать ответственность со своих плеч на чужие. Я понимаю, что тебе это неприятно слышать, но это так. Неспроста же он послал тебя ко мне, не правда ли? Впрочем, я привык выслушивать его прошения через чужие уста. Он, как всегда, слишком занят, чтобы прийти самому. А может, он считает меня недостойным его внимания? Или он обижен на меня за то, что я хочу сломать его любимые игрушки? Так или иначе, я слушаю тебя. Говори, зачем он тебя ко мне прислал? – Марк сел в роскошное кресло из дорогой кожи, расшитой золотом, вольготно откинулся на спинку, скрестил ноги и жестом руки предложил Михаилу присесть рядом с собой.

– Нет, спасибо, я постою.

– Дело твое, – равнодушно пожал плечами Анатас. – Я тебя слушаю: зачем ты пожаловал к тому, с кем не хочет общаться твой хозяин?

– Я пришел к тебе не по его воле, а по своей.

– Даже так? У тебя есть свое мнение? Однако. Шавка начала тявкать без приказа. Раньше я думал, что безумие – болезнь исключительно низших форм жизни. Видимо, я ошибался, – с презрением в голосе перебил его Анатас. – Так о чем ты хотел поговорить со мной? Хотя, дай угадаю: о Луции и его папаше?

– Да, именно о них, – тихо ответил Михаил. – Ты и сам все прекрасно понимаешь. Я лишь хочу, чтобы ты дал им шанс на спасение рода человеческого, их рода.