Читаем Империя полностью

Луций окинул взглядом окрестности: повсюду поля, неподалеку развалины, в которые превратился дом Мартина, а где-то вдалеке – забор и дерево, то злосчастное дерево, сыгравшее роковую роль в судьбе сестер его друга. И остаток пня, на котором он и сам когда-то сидел. Именно за ним прятался старый Помпей, вглядываясь в лица детей и своей любимой Ливии. Теперь нет ни Помпея, ни семьи Мартина, дом и тот разрушен и сожжен. Все это теперь принадлежит Птолемею. А чуть дальше видны пастбища Кристиана, Ливерия и его отца, которые присвоил Катон. Луций смотрел на все это, но видел только верхушку айсберга. На самом деле, знал он немного. Точнее сказать, ничего не знал – ни про пень, ни про забор и дерево, которое до сих пор растет на прежнем месте. Он понимал лишь одно: наказание должно быть приведено в исполнение, и его рука машинально легла на голову змеи, будто та просила приласкать ее и накормить. Снова в памяти мелькнули бледное лицо Юлии, гулкие шаги Сципиона по мраморному полу, алая кровь: кап, кап, кап… И слова умирающей: «А я все бегу и бегу, бегу и бегу, а забор… Забор высокий, а я бегу». Рука сжимала рукоять меча все сильнее, пальцы похрустывали, Ратибор что-то говорил, но Луций его не слышал. Он смотрел вокруг бессмысленным и страшным взглядом, а в его голове раздавались лишь шаги, капли крови и тихие слова. Сципион улыбнулся, чувствуя злость Луция, словно зверь, который чует страх человека. Он понимающе кивнул головой и хлопнул воспитанника по спине, напутствуя его этим жестом и убеждая в том, что тот все делает правильно. Луций одним махом запрыгнул на коня, поднял руку и указал вперед. Солдаты беспрекословно последовали за ним. Сципион остался один, провожая их взглядом, и только когда легионеры скрылись из вида, рядом с ним послышался ровный, по обыкновению спокойный голос Марка.

– Все идет по плану?

– Да, милорд. Как прошла встреча с Падшим?

– Скользкий тип, каким он всегда и был. Иногда мне кажется, что он ведет собственную игру.

– Все равно не понимаю, господин, для чего нам нужна эта человеческая самка? – с явным отвращением проговорил Абигор.

– Человеческая самка? Прекрасно сказано! Ты даже не представляешь, на что способны люди ради своей страсти, которую они принимают за любовь. Поверь мне, самка пригодится в нужный момент, а если он не настанет… – Марк повернулся к своему слуге и улыбнулся так, что тому все стало понятно без лишних слов. – Чудо всегда требует хорошего просчета и логически выстроенной цепочки взаимодействий. В это хитросплетение неизвестных неплохо будет подставить свое значение. Так что, Абигор, чудеса надо планировать заранее, чтобы потом удивить и победить. Война – это не кто кого быстрее перебьет, а кто кого передумает. И мой брат – очень хороший соперник в этой игре людскими судьбами.

Катон стоял возле своего поместья и, приложив руку ко лбу, чтобы не слепило солнце, вглядывался в густые клубы дыма, поднимавшиеся со стороны владений Птолемея. Изредка моргая и спокойно дыша, он рассматривал черное облако, уходившее высоко в небо. Казалось, что неподалеку от его дома пробудился сам бог кузнечного дела Вулкан и, раздувая пламя в своей кузне, принялся ковать. «Интересно только, что?», – пронеслось в мыслях Катона, и он окликнул одного из своих рабов, которые толпились рядом с ним, вытягивая шеи в попытках лучше разглядеть, что же там горит.

– Беги к Птолемею и узнай, что происходит. Если нужна помощь, сразу ко мне! А вы чего встали?! Работы что ли нет?!

Надсмотрщик сразу начал разгонять собравшихся, раздавая тумаки и злобно матерясь. Рабы, сгорбившись, расползлись по поместью и принялись выполнять свои обязанности. Хитрые и ленивые, они напоминали маленьких детей, которые думают, что их обман и проказы никто не заметит, и досадуют, когда шалости неизменно пресекаются взрослыми. Катон еще какое-то время посмотрел на черный дым и затем с тяжелым сердцем ушел в беседку, густо обвитую лозой винограда. Там, на столе, стоял запотевший кувшин из начищенной меди. Прозрачные капли то и дело скатывались по нему, оставляя вертикальные дорожки, касались стола и исчезали, растекаясь под сосудом. Раб, видимо, совсем недавно принес прохладную фруктовую воду, и Катон с радостью отхлебнул прямо из кувшина напиток – настолько холодный, что у него свело зубы, и, кажется, даже виски на мгновение застыли.

Примерно через час вернулся посланный к соседу слуга-нумидиец. Он бежал с обезумевшими глазами, что-то в панике кричал на своем языке и махал руками. Катон медленно приподнялся, опираясь на стол, и раздраженно проорал:

– Что?! Что ты орешь?! Говори по-человечески, а не на своем животном наречии! Я не понимаю твой псиный разговор!

– Там солдаты и всадники! Их много, и они идут сюда, к нам! – немного успокоившись и перейдя на латынь, объяснил раб.

– Какие еще солдаты?! Патруль? Сборщики налогов?! Хотя для них еще рано, – сам себе ответил Катон.

– Нет! Нет! Они странные, я никогда таких не видел! Все одеты в черные доспехи и движутся к нам!