Читаем Империя полностью

– Ну что же. Терять нам, и правда, нечего. Да и плана лучше, чем придумал Ромул, у нас нет. Давайте тогда придерживаться его и надеяться на то, что германцы дадут нам еще хотя бы пару дней на то, чтобы все закончить. А ты, Ратибор... Ты уж постарайся! Иначе... – так и не договорив, Луций развернулся и пошел прочь, осматривая то, что было уже закончено.

Его солдаты работали сутками и ели один раз в день, словно и не уставали вовсе. Угрюмые и молчаливые, они поначалу даже пугали Луция, но он быстро привык к их странному поведению. «Действительно, как нелюди», – мелькали у него в голове слова Марка. Находясь вдали от Рима, юноша скучал по общению с ним. Ему не хватало его проницательности, его глубоких мыслей. Луций медленно прохаживался по своему лагерю, понимая, что, возможно, это его последние дни, что Клементий послал их на верную смерть и что, несмотря на это, он не мог ослушаться приказа. Он хвалил и подбадривал своих странных, молчаливых, работающих на износ солдат, которые больше походили на безликих кукол. Он не знал, что они представляют собой в бою – он лишь понимал, что Марк не дал бы ему плохих воинов, и поэтому был уверен: они не отступят и не побегут. Верил он и в своих друзей, и в этого варвара Ратибора, верил даже в себя, хотя ему было поистине страшно, до дрожи в ногах. Ведь никто из них, кроме русича, не воевал и не убивал. Прищурив один глаз, он посмотрел в темнеющий лес, который скрывал от него нечто страшное и неизвестное. Затем усмехнулся с отчаяньем и пошел к воротам, туда, где уже стоял Ратибор, готовый отправиться в эту неизвестность. Подойдя к нему, Луций оглядел его с ног до головы, протянул ему руку и произнес:

– Ждем тебя на рассвете, и не вздумай не вернуться!

– Добро! – ответил русич, повернулся к нему могучей спиной и трусцой поспешил в чащу.

Луций, Мартин, Понтий и Ромул еще долго смотрели ему вслед, пока он окончательно не скрылся в бесконечных зарослях этой проклятой Германии.

Глава XVI

УЛЬРИХ

Стадо баранов под предводительством льва

всегда победит стадо львов под предводительством барана.

Наполеон Бонапарт

Солнце палило так, что обжигало кожу до волдырей. Постоянная пыль, стоявшая над каменоломнями, забивала легкие, и работающие здесь люди, задыхаясь, то и дело откашливались кровью. В огромном карьере тут и там лежали умершие, трупы которых убирали только ночью, с наступлением прохлады. В полдень здесь было как в аду. Гладкие светлые скалы, отражая солнечные лучи, разогревали камни так, что до них нельзя было дотронуться. Солдаты, закутав лицо тряпками, чтобы легче было дышать, стояли на возвышенностях в тени, не особо обращая внимание на трудящихся внизу рабов и осужденных. Там хватало надсмотрщиков из числа таких же заключенных: они, не щадя кнута, пороли всех подряд, желая тем самым скостить себе наказание и получить пусть и небольшие, но привилегии. А в этих каменоломнях привилегией был даже лишний глоток прохладной воды. Все белые от каменной пыли, еле перебирая ногами, люди таскали огромные валуны, дробили их на небольшие плиты и щебень, грузили на подъезжающие повозки. Цикл повторялся снова и снова, изо дня в день. Руки, стертые до костей, не успевали заживать. Сил к вечеру почти не оставалось. Мало кто мог продержаться здесь больше года.

Протрубил рог. Казавшийся нескончаемым шум инструментов разом стих, и измученные люди повалили в тень, куда уже подвезли воду и хлеб. У раздачи завязалась потасовка: осужденные, словно звери, отбирали друг у друга еду. Подоспевшие надсмотрщики кнутами и розгами разогнали дерущихся, а зачинщиков вытолкали из очереди и поставили в стороне – сегодня они останутся без пищи. Получив свои порции, от толпы отделились трое изможденных мужчин, не спеша отошли в тень и принялись жадно кусать хлеб, поднося его ко ртам дрожащими от перенапряжения и усталости руками. Обросшие, в лохмотьях, со спинами, испещренными рубцами от кнута, они торопливо ели, нервно озираясь по сторонам.

– Смерть совсем забыла обо мне, – откашлялся и сплюнул в сторону кровь один из них.

– Она почему-то давно обходит нас стороной, Ливерий. Нас словно кто-то испытывает, проверяет на прочность. Последние месяцы мне снится один и тот же сон. Один и тот же, – вытер слезящиеся от пыли глаза Корнелий.

– Сон про то, что ты видишь яркий свет? И слышишь голос? Ты говорил об этом уже не раз, Корнелий. Раньше ты мог предчувствовать и предугадывать события на поле боя. А сейчас извини, конечно, но нам совершенно определенно суждено сдохнуть здесь, на глазах у отребья, что нас окружает, – прохрипел Кристиан.

– Да мы и так словно живые трупы. Семей нет. Хозяйства нет. Детей, скорее всего, в рабство продали. Жен, наверное, тоже. Так что нам даже терять больше нечего. Хуже этого только арена, – продолжая надрывно кашлять, посетовал Ливерий.

– Все может быть. Но мои глаза видели, как Маркус и Мартин убегали от солдат, и это дает мне надежду на то, что с ними все в порядке.