Читаем Империя полностью

– Что ты несешь? Как ты узнал мое имя? – изумился услышанному Луций.

Он хотел было подойти поближе к старцу, который пристально смотрел на него мудрым взглядом из-под косматых бровей, но сзади послышался шум повозки. Ее обитые железом колеса дребезжали по брусчатке, и Луций невольно отвлекся на звук, на мгновение потеряв старика из виду. А когда он повернулся обратно, на месте, где еще секунду назад сидел незнакомец, была пустота. Лишь лунный свет, падая на фонтан, переливался серебряной пылью и сказочно красиво мерцал на темной воде. Через мгновение все вокруг ожило и зашевелилось, а улицы наполнились привычным шумом. Стучала выехавшая из-за угла повозка, которая подвозила товар к лавкам, вдалеке слышались возгласы, лошадиное ржание, чья-то ругань. На все это отзывались заливистым лаем собаки. Рим никогда не спит, и даже его окрестности, какими бы захудалыми они ни были, постоянно пребывали в суетливом движении. Луций некоторое время простоял завороженный, но так и не понял, состоялся ли недавний разговор на самом деле или встреча со старцем ему привиделась.

– Б-р-р-р-р! – попытался он избавиться от наваждения и, наклонившись к чаше с прохладной водой, стал умываться. Остудив голову и придя в себя, Луций направился туда, куда так сильно спешил. Вскоре дорога перед ним расширилась, открывая освещенный участок. Лунный свет, падая сверху, словно сказочный водопад, струился на мостовую, вымощенную базальтовыми плитами, и делал ее похожей на панцирь гигантской черепахи. Луций даже остановился, пораженный окружавшей его красотой. Он смотрел, восторгаясь и удивляясь: и это в таких-то трущобах! Проходя по восхитившей его мостовой, он заметил надпись, вырезанную на гранитной табличке: «Клавдию Дементию, который провел здесь свое детство, посвящаю. Клавдий Марк Нерон».

«Надо же! Наверное, Марк и впрямь любил своего родственника. Зря отец сомневался в этом. Сколько же денег нужно, чтобы такое замостить здесь? А главное, для чего? Все равно эта нищета не оценит», – оглядывая обшарпанные и покосившиеся дома, подумал про себя Луций.

Какое-то движение вдалеке привлекло его внимание. Присматриваясь и почесывая руку, юноша медленно направился вперед и вскоре увидел, что в глубине улицы возился человек. Он то останавливался, то опять начинал двигаться и, наконец, шатаясь, прислонился к стене. Громко ругаясь, он несколько раз со всей силы ударил кулаком по каменной кладке. Затем начал биться об нее головой и, наконец, опершись на холодную стену и закрыв руками лицо, засмеялся нечеловеческим смехом.

«Пьян в стельку, зараза! Напугал аж!», – наблюдая за происходящим, подумал Луций. Между тем мужчина, бормоча невнятные слова, побрел по переулку. Прохожий был уже в возрасте, с седой головой. Поравнявшись с Луцием, он внезапно остановился и, повернувшись к юноше, схватил его за тунику. Луций уже приготовился дать отпор выпивохе, но тот, дыша ему в лицо перегаром, вдруг заплакал и произнес:

– Я дерьмо, а не человек! Понимаешь?! Я ведь ненавидел их, но не ее! А теперь, теперь ее нет. И их нет. И меня нет. Я глупец! Старый, никому не нужный осел, погубивший ту, которую любил. Понимаешь?!

Луций презрительно смотрел на странного прохожего. Затем он медленно разжал его руки и молча отпихнул от себя. Мужчина пошатнулся, но сумел поймать равновесие и замер на широко расставленных ногах. Затем махнул рукой и жалобно всхлипнул.

– Да что ты понимаешь, сопляк?! Что ты вообще понимаешь в жизни? – сказал он и неуверенной походкой направился прочь.

Неравномерные звуки его шагов и заплетающиеся слова еще долго доносились до Луция, который с отвращением смотрел вслед удаляющемуся незнакомцу. Если бы он только знал, кто сейчас говорил с ним! Тогда бы все могло обернуться по-другому. Кто знает, добрался бы тогда старый Помпей в тот день до дома? Да и он сам не мог и предположить, что встретит сына того, кого так люто ненавидел и из зависти и ненависти к кому совершил то, о чем теперь, по всей видимости, страшно сожалел. Но судьба для каждого из них приготовила свой удел. Хотя, судьба ли?

Сворачивая в переулок, пьяный споткнулся о какой-то сверток, лежащий на углу улицы, и, ругнувшись, продолжил свой нелегкий путь. Тем временем сверток зашевелился и привстал, обретая силуэт человека. Он поднялся, закутался в свое тряпье и медленно направился за Помпеем, сверкнув из-под капюшона зловещим кроваво-красным глазом.

Луций, ускоряя шаг, пробирался к выходу из города. Неожиданно его внимание привлек ритмичный шум, вначале неясный, но затем все более отчетливый. Он отражался эхом от фасадов домов, не давая определить его источник. Вскоре все прояснилось: из-за угла появились солдаты, они быстро спускались по лестнице стройной колонной. Солдат было девять: восемь новобранцев и старший по званию – командир. Луций остановился, чтобы пропустить патруль, но, проходя мимо него, начальник караула замедлил шаг и присмотрелся к юноше.

– Луций? – подходя к нему почти вплотную, спросил он. – Луций Корнелий?! И что мы тут делаем?! Почему не в лагере?!