Читаем Империй. Люструм. Диктатор полностью

Цицерона разместили на вилле у стен Диррахия — она стояла на возвышенном мысу. В этом диком месте с превосходным видом на море было странно думать о Цезаре, разбившем лагерь всего в тридцати милях. Иногда я перевешивался через край террасы, выгибал шею и смотрел на юг, рассчитывая обнаружить признаки его присутствия, но, само собой, ни разу ничего не увидел.

А потом, в начале апреля, нам предстало поразительное зрелище. Несколько дней погода была спокойной, но внезапно с юга налетел шторм, завывавший вокруг открытого всем ветрам дома, и дождь начал с силой хлестать по крыше. Цицерон как раз сочинял письмо Аттику, который написал из Рима, сообщив, что Туллия отчаянно нуждается в деньгах. Из первой части ее приданого исчезли шестьдесят тысяч сестерциев, и Цицерон вновь заподозрил, что Филотим занимается сомнительными делишками. Он как раз диктовал: «Заклинаю тебя, не допускай, чтобы она нуждалась во всем, как ты пишешь», — когда вбежал его сын Марк и сообщил, что в море появилось великое множество судов: возможно, идет сражение.

Надев плащи, мы поспешили в сад. Действительно, в миле — или чуть больше — от берега виднелся громадный флот в несколько сотен судов — они качались на больших волнах и быстро шли вперед под ветром. Я вспомнил о том, как мы сами чуть не пережили кораблекрушение, плывя к Диррахию в начале срока изгнания Цицерона.

Мы наблюдали за этим час, пока все суда не прошли мимо и не скрылись из виду. Постепенно начала появляться вторая часть флота: мне показалось, что эти корабли куда хуже выдерживают шторм, но явно пытаются догнать те, которые прошли мимо нас раньше. Мы понятия не имели, за чем наблюдаем. Кому принадлежат призрачные серые суда? И вправду ли это битва? А если да, какой оборот она принимает для нас — хороший или плохой?

На следующее утро Цицерон послал Марка к Помпею — вдруг удастся что-нибудь выяснить. Молодой человек вернулся в сумерках, охваченный нетерпеливым предвкушением. Войско покинет лагерь на рассвете! Было не вполне ясно, что происходит. Похоже, недостающая половина сил Цезаря отплыла из Италии. Суда не смогли добраться до побережья у лагеря в Аполлонии — им препятствовал наш флот, а также шторм, который пронес их на шестьдесят с лишним миль вдоль берега. Наши попытались их преследовать, но безуспешно. По слухам, люди Цезаря вместе с военными принадлежностями теперь переправлялись на берег близ порта Лисс. Помпей намеревался разбить их прежде, чем они соединятся со своим предводителем.

На следующее утро мы вновь примкнули к войску и двинулись на север. Ходили слухи, что вновь прибывший военачальник, с которым нам предстояло столкнуться, — Марк Антоний, помощник Цезаря. Цицерон надеялся, что так оно и есть, потому что знал Антония. Это был молодой — тридцати четырех лет — человек, которого считали диким и своенравным; по словам Цицерона, ему было далеко до такого грозного полководца, как Цезарь. Но когда мы подошли ближе к Лиссу, где, как предполагалось, находится Антоний, то обнаружили только покинутый лагерь с десятками дотлевающих костров — он сжег все снаряжение, которое не смогли унести с собой его люди. Оказалось, Антоний повел их на восток, в горы.

Мы резко развернулись и направились обратно на юг. Я думал, что мы вернемся в Диррахий, но вместо этого мы прошли на некотором расстоянии от него, двинулись дальше на юг и после четырехдневного перехода разбили обширный лагерь около маленького городка Апсос. Вот теперь люди начали понимать, насколько блестящим военачальником был Цезарь: выяснилось, что он каким-то образом соединился с Антонием, который перевел своих солдат через горные перевалы. И хотя объединенные силы Цезаря были меньше наших, его положение перестало выглядеть безнадежным, и он деятельно наступал. Ему удалось захватить селение у нас в тылу и отрезать нас от Диррахия. Это не было роковым событием — флот Помпея все еще властвовал над побережьем, и нас могли снабжать морем и по суше до тех пор, пока погода не станет слишком скверной. Но люди начинали тревожиться, как все, кто оказывается в окружении. Иногда мы видели, как солдаты Цезаря движутся вдалеке по склонам гор: он господствовал над окружающими высотами. А потом развернул обширное строительство — его солдаты валили деревья, строили деревянные крепости, копали рвы и канавы, а вынутую землю использовали для возведения укреплений.