Читаем Император полностью

В холодном мерцании звезд.


Японская поэзия хайку XVI – XVII вв.


Перевод Дм. Серебрякова.


Новое прочтение древней поэзии пришло после командировки в Северную Корею. Корейские ученые организовали для нас


однодневное восхождение в горы, со множеством пагод и заброшенных буддийских храмов. Горы оказались неожиданно крутыми, а


восхождение по обледеневшим тропам – довольно рискованным. Это с лихвой окупилось захватывающей дух зимней красотой


горных пиков и замерзших водопадов. На одной из вершин мы встретились с местным отшельником и даже были удостоены чести


вместе посидеть и послушать молчание гор. Известные строфы древних поэтов обрели здесь необходимые объемность и звучание.

Нет в небе луны. Словно строки письма


Нигде до ее восхода Начертаны черной тушью


Не брезжит свет. На вороновом крыле:


Но самые сумерки радостны. Гуси, перекликаясь, летят


Осенняя ночь в горах. Во мраке вечернего неба.


Сайге. Горная хижина. Перевод В.Марковой


Десять лет назад мы с Костей ездили на международную конференцию в Киев. И в выдавшийся свободный день посетили Киево-


Печерскую Лавру. Большая часть экспозиций и храмов была закрыта для посетителей, и весь день мы провели, гуляя по огромному


парку Лавры. Повезло с осенней погодой – парк стоял в торжественном красно-золотом облачении. По прошествии лет я совсем не


помню происходившее на конференции, но до сих пор остро ощущаю Присутствие и Благость, пронизывающие эти святые места.


Совершенно новые для меня ощущения воспринял и разделил Костя. Для него ничего удивительного в этих чувствах не было, кроме,


наверное, осознания величия и красоты самого Творения. Я и потом, уже без Кости, приезжал в Лавру, но, увы:

И все же, какая она, эта исполненная жизненная мудрость?

Записано мной по памяти: "Как я провел вчерашний день: встал, позавтракал, поехал на работу, вернулся домой, поужинал, писал


статью, лег спать, спал без сновидений".

Руководитель, учитель, коллега, друг, брат.


Костя ушел, но с нами живы его свет, улыбка, мудрость.

Легче гусиного пуха


Жизнь улетает:


Снежное утро.


Катаока Такафуса. Перевод Дм.Серебрякова.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература