Читаем Иметь все полностью

Наблюдая, как пар от ее дыхания клубится в холодном воздухе, Лиз вспомнила свое самое первое Рождество с Дэвидом. Они провели его тоже в гостинице. Ее родители неожиданно заявили, что отправляются на Рождество в Швейцарию. Лиз потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя от внезапного открытия, что ее родители такие же люди. И что у них есть право выбора. И они выбрали не Рождество в семейном кругу, а более устраивающее их катание на лыжах. Втайне Лиз была шокирована и весьма обижена. Рождество она всегда встречала в семье. И когда Дэвид предложил ей провести его в отеле, это прозвучало для нее дико. Отели – не место для встречи Рождества, что бы ни думали об этом ее родители. Какое Рождество, когда кругом только чужие лица, когда делать нечего, кроме как сидеть, смотреть телевизор и в ожидании следующей еды томиться от скуки? Идея казалась ужасной. Но Дэвид сказал: подожди, увидишь сама, что тебе это понравится.

И он оказался прав, ей это понравилось, хотя и не с самого начала. «Уистон Мейнор» оказался не похож ни на один отель, в котором она побывала до этого или после. С того момента, когда вы переступали порог «Уистона», вы оказывались в девятнадцатом веке. И сначала Лиз с ужасом решила, что ей придется одеваться как матрона викторианской эпохи, играть в салонные игры и есть фаршированного гуся, это ей-то, которая ненавидела отели, где вас встречает мажордом или даже просто сажают за столик с другими людьми. Она ожидала, что это будет кошмарно, что будет полно скучных людей с бакенбардами, напоминающими бараньи котлетки, и комплексом Шерлока Холмса. Это был лучший рождественский праздник из всех, какие у нее были. С самого первого момента, когда ей вручили стакан пунша, приготовленного по рецепту миссис Битон, Лиз увидела, что двадцать остальных гостей в большинстве своем молоды, дружелюбны и застенчивы почти как она, и начала расслабляться и получать удовольствие. Ко второму дню Рождества она побеждала в викторинах и могла спеть «Дейзи, Дейзи» без аккомпанемента.

Но настоящим открытием для нее стал сам Дэвид. Она и не подозревала в нем таланта к перевоплощению или способности исполнить целый мюзик-холльный номер. А его полное непристойных намеков толкование песенки «Мой старикашка пригласил меня в фургон» заставило ее смеяться до слез.

Но прекраснее всего были ночи. Счастливая и усталая от прогулки по окрестностям или от долгой игры в шарады, она проскальзывала под простыню в своей викторианской ночной рубашке, но ей удавалось остаться в ней ровно столько, сколько требовалось Дэвиду, чтобы тоже забраться в постель. Он тут же стягивал ее, и Лиз смеялась и радовалась, что единственной современной вещью в этом отеле было центральное отопление. Все еще смеясь, они скатывались с кровати на пол и занимались там вещами, которые в викторианскую эпоху вряд ли удостоились бы одобрения, до тех пор, пока не засыпали там же, на полу, не разнимая объятий. Дрожа от холода и хихикая, они просыпались рано утром и повторяли все снова в широкой кровати красного дерева.

– Привет, Бритт, садитесь. Могу я предложить вам стакан вина?

Конрад сделал глоток из элегантного треугольного стакана, в котором Бритт узнала предмет из уникальной коллекции «Свен Данск». Он стоил, вероятно, не меньше стола, на котором стоял. Дела у «Метро ТВ», похоже, идут хорошо. С языка у Бритт едва не сорвалось «спасибо, нет, я жду ребенка», но что-то ей подсказало, что эту информацию лучше придержать.

– Спасибо, нет, Конрад. Если можно, минеральной воды.

Пока Конрад наливал ей стакан «Перье», клал туда кусочек льда и добавлял дольку лимона, Бритт гадала, чем же заслужила этот королевский прием. Ну ладно, пусть Конрад в восторге от передачи «Итак, вы поняли, что у вас проблемы», пусть они в «Метро ТВ» собираются осуществить другие ее идеи, но до сих пор с ней обходились, как с любым другим независимым продюсером, иными словами, как со слегка назойливым представителем маленькой компании, которой могущественная и престижная «Метро ТВ» делает большое одолжение уже тем, что соглашается брать у нее программы.

И вдруг такой прием. Бритт пришло в голову, что, возможно, Конрад собирается уговорить ее сделать то, что она может не захотеть делать. Например, заседать от имени «Метро ТВ» в каком-нибудь скучном до зевоты комитете, изображающем из себя нечто великое и благое. Бритт всегда как черт ладана боялась этих бесконечных часов бесплатной работы только ради того, чтобы приобрести имя в какой-либо отрасли, но, может быть, ей пора подниматься на более высокий уровень. Единственным, что может оправдать участие во всяких там комитетах в этом показушном мире, является возможность завязать знакомства, которые когда-нибудь потом могут оказаться полезными. Однако Конрад наверняка не станет звонить ей в половине одиннадцатого вечера, отменять свои встречи и принимать ее накануне Рождества только ради того, чтобы пригласить ее заседать в комитете.