Читаем Иметь все полностью

С горечью она вспомнила, что одна из ее сотрудниц говорила: «Все хорошо, если в порядке три вещи: работа, личная жизнь и дом. Ты проживешь без одной из них, без двух тебе будет очень плохо, а без трех – конец». Какое-то время Лиз смотрела в потолок, ожидая, что вот-вот по нему пройдет трещина и она услышит, как стены ее дома начинают рушиться. Но, к своему удивлению, вместо этого она услышала стук в дверь. Если не отвечать, то они постучат и перестанут. Но они не переставали. За дверью раздавались крики и шум, и Лиз услышала голос Дейзи: «Мама, двель!» Усилием воли она вытащила себя из засасывавшей ее черной дыры и заставила подойти к двери.

Как преследуемые светом призраки, Джейми и Дейзи ворвались в комнату. У Дейзи в руках был букетик фрезий, а Джейми прятал что-то за спиной. За ними Сьюзи держала поднос с круассанами и ароматно пахнущим кофе. Немного застенчиво Джейми протянул ей подарок, и она увидела, что это была розетка. «НАШЕЙ МАМОЧКЕ, – было написано на ней, – ЗА ТО, ЧТО ОНА МОЛОДЕЦ. МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ». И тут Лиз почувствовала на глазах слезы. Слезы о себе, о своей семье, о детях, о надеждах и о том, что теперь все лежит в развалинах. Но когда Джейми и Дейзи бросились утешать ее, они превратились в слезы благодарности за то, что, хотя она и потеряла бесценные вещи, у нее осталось так много.

И, крепко прижимая их обоих к себе, она увидела, что над их головами Сьюзи с сочувствием улыбается ей. На секунду Лиз стало неловко оттого, что девушка так много знает о ее жизни. Слишком много. Ну да разве это сейчас важно? Сейчас, когда она рада каждому другу.

– Кстати, – робко сказала Сьюзи, – о моем уходе. Обстоятельства изменились. Я должна была уйти через две недели, но, может быть, вы хотите, чтобы я побыла у вас еще?

Прежде чем Лиз успела ответить, они услышали звук открывающейся входной двери. И обе знали, что это был Дэвид.

– Вы хотите, чтобы я взяла детей? – Сьюзи нервно отодвинулась от кровати, доверительная атмосфера улетучилась. Девушка направилась к двери, предчувствуя бурю.

– Нет, все хорошо. Оставь их.

Почему она так сказала? Не лучше ли было бы, если бы дети спокойно ушли со Сьюзи?

Чуть позже, к своему стыду, Лиз поняла, что хотела защититься ими. При детях ничего ужасного здесь случиться не могло. При детях она не смогла бы обвинить Дэвида в измене, а он не смог бы оставить их навсегда. И еще она впервые поняла, как ей страшно. Она больше не была телевизионной начальницей с большим окладом. И если потеряет Дэвида, то окажется матерью-одиночкой, борющейся за выживание. Хватит ли у нее сил на это?

Было слышно, что Дэвид, как обычно, бежит по лестнице через две ступеньки. Потом раздался треск, его крики и проклятия. Потом он появился в спальне, одной руной держась за ушибленную коленку, а в другой сжимая причину своего падения, космический пулемет Джейми.

– Черт тебя побери, Джейми, – простонал он, – опять ты оставил на лестнице эту хреновину.

Пока Джейми бежал в ее спасительные объятия, Лиз наблюдала, как Дэвид плюхнулся на кровать, потирая коленку.

– Па-а-почка! – радостно завопила Дейзи, в своем святом неведении бросаясь к отцу.

А для Лиз, увы, и мятый костюм Дэвида, явно проведший ночь где-то на полу, и исходивший от него слабый мускусный аромат были красноречивей любого признания, как и виноватое выражение его глаз.

Услышав хныканье Джейми, Дэвид взял его на руки. Он явно раскаивался.

– Извини, что накричал на тебя, старина. Папка немного устал.

Дэвид избегал взгляда Лиз.

– В редакции выдалась трудная ночь, – неубедительно добавил он.

Она отчаянно хотела поверить его словам, поверить, что усталость, а не вина была причиной его несдержанности, что человек, которого она любила, с которым смеялась последние двенадцать лет, не предал ее, словно все это для него ничего не значило, что эта ночь, как он и сказал, была для него трудной ночью на работе. Но она знала, что поверить во все это не сможет.

Внезапно до Дэвида дошло, что уже почти десять утра, а Лиз все еще в постели.

– А что ты делаешь в постели? – Его тон подразумевал обвинение в притворстве. – Ты заболела, или что-нибудь случилось?

От обиды и гнева Лиз совершенно забыла о своем намерении смягчить удар.

– Если бы ты соизволил прийти домой вечером, то узнал бы, что вчера я ушла из «Метро ТВ». Так что могу валяться в постели столько, сколько захочу!

– Ты ушла с работы?

– Я же говорю.

– Ты хочешь сказать, что разорвала контракт в четверть миллиона фунтов из-за своей чертовой прихоти? Зная, что тебе не заплатят никакого выходного пособия и что ты – мы – останемся без гроша? Прекрасно, абсолютно прекрасно!