– Но потом подумала, что это может навести на мысли о жалком создании, пытающемся в своем гнездышке укрыться от реальностей мира, и я отвергла это название. – Джинни спокойно улыбнулась. – Ты ведь эксперт по ярлыкам, не правда ли, Бритт? Что ты думаешь о названии «Женская сила»?
– Раз уж у нас сегодня вечер заявлений, то и у меня есть одно.
Все устремили глаза на нее, ожидая сообщения о новом рывке вверх в стремительной карьере Лиз Уорд. Но Лиз собиралась сообщить им вовсе не это.
– Дэвид мне изменяет, и я не знаю, что мне по этому поводу предпринять.
Бритт на мгновение застыла над своим кофе. Джинни посмотрела в ее сторону и увидела коричневое пятно, расплывавшееся на крепдешине блузки от Кельвина Клейна. Значит, она была права.
– Так вот, – продолжала Лиз, чувствуя, как становится легче бремя, давившее на ее плечи, – что мне делать? Разузнать, кто она?
– Ну конечно! – поддержала ее Мел. – Пойти и разбить палатку в ее саду! Проколоть ей шины! Сделать ее жизнь кошмаром!
Джинни с интересом наблюдала за Бритт.
– На твоем месте, – Бритт попыталась прикрыть кофейное пятно свободной рукой, – я бы забыла об этом. – Она улыбнулась своей улыбкой сфинкса. – Дэвид всегда обожал тебя. Я думаю, тебе все это показалось.
– О нет, – Лиз покачала головой. Каждый из вопросов этой дурацкой анкеты был словно вырезан у нее в мозгу. – Мне это не показалось.
Пока Джинни щебетала о своих планах, Бритт не притронулась к роскошному салату на тарелке. Ею владело незнакомое раньше чувство, чувство вины. И она не желала, чтобы вся вина лежала на ней. Дэвиду захотелось оплакать у нее на плече. Это вина Лиз. Это она должна была видеть знаки приближающейся беды.
Кроме того, ты не можешь выйти за кого-то замуж, потом превратиться в другого человека и ожидать, что твой муж согласится с этим. Если ты передвигаешь стойки ворот ваших отношений, то нужно быть готовой к последствиям.
Во всяком случае, ничего серьезного между ней и Дэвидом не было. Он просто хотел секса и поддержки. Подумаешь, большое дело. Так поступают все мужики. Пройдет немного времени, и он вернется к Лиз, и через год или два Лиз будет устраивать вечеринки в память о Романе и говорить, как много пользы он им принес, внеся ясность в их приоритеты.
Дэвид не будет первым заблудшим мужем, которого Бритт возвращает его жене более счастливым, чем до встречи с ней. Смешно чувствовать себя виноватой. Конечно, если бы они были осторожней, Лиз так никогда ничего и не узнала бы. Но все равно, им лучше, наверное, притормозить их роман.
Джинни взяла у Бритт поднос с грязными тарелками и попросила ее помочь убрать со стола. На протяжении всего обеда Джинни колебалась, стоит ли ей говорить что-нибудь. Когда увидела, как Бритт пролила свой кофе, совсем уже решила промолчать – было ясно, что Бритт чувствует за собой вину. Но теперь, когда перед ней была прежняя, высокомерная Бритт, Джинни проглотить это не могла.
Иногда Джинни удивлялась, почему они все продолжали поддерживать отношения с Бритт. Ну ладно, тогда в университете они были знакомы с самого первого дня, им было интересно вместе, но ведь с тех пор прошли уже годы. Сегодня от Бритт можно было ждать любой подлости. Это правда, что она бывает прекрасной собеседницей, когда захочет, и знает, как делаются дела. У нее есть магнетизм и энергия, которые притягивают к ней людей. Устраиваемые ею вечеринки интересны – у нее есть умные друзья во всех слоях общества, и, когда она собирает их вместе, эффект получается потрясающий. Но друзья ли они ей на самом деле? Скорее, знакомые. Бритт коллекционирует людей и телефонные номера, как Джинни коллекционирует вышивки. Единственные настоящие друзья у Бритт – это Мел, Лиз и она. И даже для них старая дружба начинает становиться слишком слабым оправданием…
– Бритт… – Джинни взяла из рук Бритт поднос, чтобы та не уронила его. – Лиз сказала, что у Дэвида роман, – это с тобой, да?
Бритт на мгновение застыла в ужасе. Но отрицать предположение Джинни не стала.
– Как ты догадалась?
– Я видела, как вы смотрели друг на друга, когда были здесь в прошлый раз.
– Это было так явно?
– Слепой мог увидеть.
– И каков же будет твой дружеский совет? Хотя, разве я не знаю? Пожалеть бедную Лиз. А бедная Лиз – самый сильный человек из всех, кого я знаю. Вот о ком я действительно беспокоюсь, так это о себе.