Она умолкла, вспомнив лицо Джейми, прижатое к стеклу парадной двери, когда она уходила сегодня утром. Сьюзи сказала, что через пять минут он успокоился, и она знала, что так и было, но его лицо все равно стояло перед ней.

Стеффи подняла голову от своего блокнота, испугавшись, что Лиз, возможно, передумает говорить. Это был динамит. Но Лиз, казалось, забыла про все.

– Я работаю по четырнадцать часов в день, а еще часто приношу работу домой. Бывают и бессонные ночи. Правда в том, что я измотана, что меня преследует страх и что я чувствую себя страшно виноватой. Иногда, закрыв за собой дверь, мне хочется разрыдаться. – Она взяла свой бокал и допила его. – Фактически я начинаю задумываться, не является ли эта работа самой большой ошибкой в моей жизни.

Стеффи внимательно посмотрела на Лиз. Клаудия обмочилась бы, если бы услышала это.

– И что вы сделаете, если работа окажется слишком трудной? – впервые Стеффи поймала себя на том, что с нетерпением ждет ответа.

Лиз провела пальцем по ободу пустого бокала.

– Думаю, тогда я просто уйду с нее.

– А что легендарный Конрад Маркс думает обо всем этом?

Стеффи знала о Конраде все. Клаудия не скрыла от подруги ни одной детали его привычек в постели и вне ее.

– А он не знает, – Лиз пробрала неожиданная дрожь от осознания этого факта. – Пока.

А также, поняла она вдруг, этого не знает и ее собственный муж.

Стеффи захлопнула блокнот и одним глотком допила вино. Ей оставалось только продиктовать текст по телефону из своей машины до того, как Лиз передумает и заберет свои слова обратно.

Лиз стояла в дверях и наблюдала, как Стеффи садится в свой кричаще-розовый, окрашенный по особому заказу «Гольф-СП». Что же она натворила? И что скажет на все это Конрад?

Подхватившая ее волна облегчения оттого, что она признала наконец правду, теперь начинала откатываться, оставляя Лиз один на один с устрашающей мыслью, что она только что совершила непоправимую глупость. Но разве у нее был выбор? И разве не пора было кому-то встать и сказать так, чтобы это было услышано? И если она только что совершила героический для работающей матери поступок, то разве должна она чувствовать, что ее облапошили, как последнюю дурочку?

Глава 5

Лиз минуту стояла в прихожей, делая глубокие вдохи. Раз. Два, три… ладно, вот она и высказалась… четыре, пять… может быть, это и к лучшему… шесть, семь, восемь… в конце концов, нельзя же притворяться бесконечно… девять, десять… будь, что будет, che sara, sara…[8] успокойся… черт побери! Рано или поздно ты должна была сделать этот шаг! Но изо всех газет выбрать для этого именно «Дейли уорлд»!

Она услышала поворачивающийся в замке ключ. Дэвид! Она должна рассказать ему, что она натворила. Поймет ли он? Он так радовался ее успехам. Как он воспримет сейчас ее рассказ о том, что она только что поставила под удар все это?

Дэвид протиснулся в гостиную, едва не споткнувшись о креслице Дейзи. Под мышкой у него была бутылка шампанского. При виде царящего в комнате беспорядка лицо его на секунду омрачилось, но, заметив жену, он подошел и уткнулся носом в ее шею.

– Ну как моя сверхзвезда? В программе новостей ты выглядела великолепно, – в его голосе сквозила гордость. – Особенно мне понравилось место, где ты говоришь, что девяностые годы принадлежат женщинам. Я не написал бы лучше!

Лиз закрыла глаза. Кроме этого места, все сказанное ею было ложью. Сегодня она дала четыре интервью, прославляющих радости совмещения материнства и работы. И только одно правдивое. Она взяла портфель мужа и положила у зеркала.

– Послушай, милый, нам надо поговорить.

– Поговорим потом, – он поцеловал ее в шею и начал расстегивать пуговицы ее желтого костюма. – Мы еще не отпраздновали это событие. – Было ясно, что он уже приступил к празднованию. – Бутылку захватим с собой наверх.

Сегодня в первый раз за столько времени она увидела его спокойным. Может быть, секс – это именно то, что им сейчас нужно? Прошло уже десять дней, как они последний раз занимались любовью. Вот после выхода в эфир, говорила она себе каждый вечер, замертво сваливаясь в кровать.

Только мгновение она колебалась, настоять ли ей на разговоре сейчас, не больше мгновения: знала, что такие моменты бесценны. В памяти всплыл один из мудрых советов ее матери по поводу семейной жизни: «Секс – это смазка, без которой семейная телега не поедет.».

Раньше она недолюбливала эти маленькие материнские премудрости. «Пусть закат не увидит твоего гнева», «Для танго нужны двое», «Позаботься о копейках.» Теперь, к своему смущению, увидела, что живет по ним.

Устало она побрела за Дэвидом наверх. Когда добралась до кровати, он был уже без одежды и шел к ней с двумя бокалами на длинных ножках. Отпив шампанского, Лиз снова попыталась рассказать ему, что она только что натворила.

– Не сейчас, – пробормотал он, забирая ее бокал и ставя на ночной столик.

Она начала снимать свой костюм.