Читаем Иметь все полностью

– О вас. Это интервью должно быть о вас. Оно и есть о вас. Итак, вы видитесь с детьми часок утром два или три раза в неделю. А как насчет спортивных праздников, детских утренников в садике и тому подобного?

– Еще раз могу повторить, всякий раз, когда могу.

– Всякий раз, когда можете, – в голосе Стеффи появилась нотка сарказма. – И вы не смогли быть ни на средневековом маскараде, ни на встрече с рассказами о семье, ни на соревнованиях по бросанию ботинка с лотереей в пользу библиотеки для детей до пяти лет?

Лиз была сражена. Откуда эта ведьма все знает?

– Скажите мне, Лиз, вам никогда не приходила в голову мысль, что вы забросили своих детей?

Лиз в ярости поднялась:

– Это возмутительно. Разумеется, нет! Мои дети вовсе не заброшены.

– А я слышала совсем другое. Я слышала, что это редкое везение, если в какой-либо день они увидят вас.

– Откуда у вас такие подробности о моей семье?

– Только сплетни, Лиз. Знаете ли, сплетни – это моя специальность. Не чувствуете ли вы своей вины, Лиз, при мысли, что вы не видите своих детей?

Вина! Что эта гарпия с красными ногтями знает о вине? И тем не менее это самое подходящее слово для нее. Лиз месяцами жила с этим травящим душу чувством, прикованная к работе, вечер за вечером вгрызаясь в свои проекты программ и мечтая поцеловать пухлые щечки Дейзи и почитать на ночь Джейми.

Гнев душил Лиз. Какое имеет право эта накрашенная корова обвинять ее в том, что она плохая мать? Пока она не потеряла над собой контроль и не наговорила такого, о чем потом будет жалеть, ей надо ненадолго выйти.

– Простите, я должна выйти на минуту, – с трудом сдерживаясь, холодно сказала она. – Мне кажется, мой сын плачет.

Ничего не видя от злости, она бросилась на второй этаж и столкнулась со Сьюзи, которая с лестничной площадки, белая как полотно и вся в слезах, вглядывалась в Стеффи.

– Лиз, кто эта женщина?

– Она из отдела скандальной хроники «Дейли уорлд». – Увидев лицо Сьюзи, Лиз почувствовала первые признаки панического страха:

– А что?

– О Господи, Лиз, я так виновата! – Сьюзи разрыдалась. – Она сказала, что она тетя одной из подружен Джейми, и пригласила меня выпить кофе…

У Лиз закружилась голова и потемнело в глазах.

– И что ты ей рассказала?

Но слезы мешали девушке говорить.

– Хорошо, Сьюзи. Я улажу это. Тебе лучше пойти в свою комнату.

Полминуты Лиз оценивала ситуацию, прислонившись к перилам. Стеффи узнала все от Сьюзи и, судя по сказанному ей, от других матерей из садика. Она собиралась разделать Лиз под орех, это было очевидно. Жестокая мать, которая пожертвовала своими детьми ради карьеры. И, похоже, домашнюю часть работы Стеффи уже сделала. Лиз попыталась не поддаться панике и спокойно оценить свои возможности.

Она могла все отрицать, но Стеффи этим не остановишь. Могла начать умолять Стеффи о молчании, но та, скорее всего, вставит и этот эпизод в свой рассказ. Могла пригрозить Стеффи судебным иском, но Лиз давно знала, что этот путь ошибочен. Остальная часть прессы просто повторит изложенные в суде обвинения, и ты пострадаешь дважды.

Мгновение Лиз не видела никакого выхода. Но потом нашла его. Была еще одна возможность. Она могла сказать Стеффи всю правду. Она устала притворяться, что быть работающей матерью просто, устала скрывать свои боль, страх и вину. Это было ее пятое интервью сегодня, и все предыдущие были словно продолжением праздничного приема. «Материнство – не проблема. Оно только добавляет красок к ее пониманию ежедневных дел». Но оно было проблемой. Она не видела своих детей. И своего мужа, кстати.

Может быть, уже пора сказать правду. Всем этим читательницам подсовывали пустышку. ИМЕТЬ ВСЕ – это миф, выдумка, опасная ложь. Разумеется, вы можете иметь сразу и карьеру, и семью. Но есть одна маленькая деталь, которую проповедницы феминизма забывают упомянуть: цена, которую вы должны уплатить за это. Стеффи, скорее всего, будет в восторге. В конце концов этот рассказ гораздо интереснее.

Она медленно спустилась вниз, села напротив Стеффи, наполнила ее бокал и налила себе. Похоже, без этого ей не обойтись.

– Вы только что сказали, что меня гложет вина, и я почти собралась отрицать это. – Она отпила глоток. Вино и облегчение оттого, что она наконец отдала себе отчет в цене успеха, сделали ее мысли ясными и четкими. – Но вы правы, разумеется. Правда состоит в том, что это мучает меня.

Стеффи изо всех сил старалась не выдать своего ликования, но внутри у нее все кричало: «Вот оно! Этот крепкий орешек раскололся!» Она носом уже чуяла сенсацию. Ее редактор наделает в джинсы от радости. Особенно при мысли о том, какая дуля это будет мужу Лиз.

Лиз немного помолчала, раздумывая, как продолжить. Теперь, когда она сделала решающий шаг, у нее было что сказать. И слова полились нескончаемым водопадом боли и вины.

– Это правда, что я не укладывала своих детей спать уже три месяца. Если мне повезет, то я вижу их полчаса утром, а потом должна оторвать руки Джейми от своей ноги, чтобы я смогла идти на работу.