Читаем Иметь все полностью

Сделав по лестнице последние несколько шагов, она, пораженная, увидела, что это был Ник. Он кричал на молодого человека в форме официанта, выглядевшего настолько юным и неопытным, что Лиз сразу подумала: должно быть, он подрабатывает в гостинице в каникулы.

– Мне жаль, сэр, мне действительно жаль, но произошла ошибка. Последняя порция раков была заказана еще до того, как вы прибыли в гостиницу.

– Мне плевать. Мне сказали, что мы можем заказать раков, и я получу их!

Ник кричал так громко, что все пары в зале повернулись в его сторону и смотрели на него. Боже, она ненавидела сцены, но как же ей вмешаться и остановить его?

– Мне очень жаль, сэр. – Лиз видела, как официант нервно оглядывается по сторонам, явно опасаясь, что в любой момент может появиться управляющий. – Может быть, я могу предложить вам отбивную «шатобриан беар нэз»? Это фирменное блюдо нашего повара.

– Мне не нужна ваша чертова отбивная. Мне нужны раки!

Лиз в изумлении наблюдала эту сцену. Ник вел себя, как Джейми.

– Ник! Ник, дорогой, я обожаю «шатобриан»!

– А я нет! Я заказал даже вино, которое не идет к мясу! – К ужасу Лиз, Ник кричал теперь во все горло. Она крепко взяла его под руку.

– А мы не можем взглянуть на меню обеденного зала? – Лиз рассчитывала, что рюмка шерри и меню в руках возле горящего намина успокоит его. Но она ошиблась.

– Я не хочу видеть меню, я хочу видеть управляющего. – Юный официант выглядел так, словно вот-вот бросится на колени и станет умолять Ника взять мясное блюдо. Лиз начала терять терпение:

– Ник, ради Бога, это же только еда. Я уверена, что в меню масса других вкусных вещей.

Но Ник не желал сдаваться:

– Дело совсем не в этом. Эта чертова комната стоит две сотни фунтов, а обслуживание хуже, чем в придорожном кафе!

– Простите нас… – Лиз обернулась и увидела рядом с собой пожилую американскую пару, – может быть, вы возьмете наших раков? Мы из Мэна, и для нас они вроде жареных бобов. Мы едим их каждый день.

Выглядевшая бабушкой женщина улыбнулась:

– А мы возьмем отбивную, это более по-английски. – Лиз покраснела до корней своих только что уложенных волос.

– Спасибо вам, это невероятно любезно с вашей стороны. Я не знаю, право, можем ли мы…

Но Ник не дал ей закончить фразу. Обернувшись, он одарил американцев своей улыбкой.

– Это очень мило с вашей стороны, – его улыбка была просто обезоруживающей. – Видите ли, я уже заказал «Антр дё мер», а оно никак не идет с мясом.

Больше Ник не сказал ни единого слова благодарности. Явно озабоченный тем, что любезность двух пожилых американцев может вылиться в долгий разговор с ними, он отвел Лиз к столику, где им предстояло отведать блюдо, не имевшее уже никаких шансов понравиться Лиз.

– Старые дураки, – пробормотал Ник довольно громко, – они, наверное, прихватили с собой кока-колу.

Лиз не осмелилась обернуться, чтобы убедиться, что милые пожилые люди не слышали этих слов.

Ужин прошел страшно напряженно, хотя и был по-настоящему изысканным – им подавали устриц, а потом олдбурских раков в распущенном сливочном масле, – и Лиз не получила никакого удовольствия. Но зато немного позже вечером, к ее бесконечному облегчению, Ник частично загладил свою вину, послав американской паре бутылку шампанского и пригласив ее выпить с ним и Лиз по чашечке кофе. В гостиной, у камина, за кофе и ликерами он приложил все силы, чтобы развлечь их смешными историями из жизни британских верхов, и в заключение вечера даже дал им свой телефон, чем крайне изумил Лиз.

В Селден Бридж Дэвид со своими основными сотрудниками поздно вечером сидел за подготовкой номера в набор. Он окинул взглядом ярко освещенную комнату с аккуратными рядами компьютеров, с белыми пластмассовыми столами для разметки полос, с полом, покрытым ковром. Здесь было приятно работать, и это место и отдаленно не напоминало редакцию, в которой он начинал и которая была больше похожа на адскую мельницу Блейка.[24]

Он вспомнил стук горячего металла, стрекот пишущих машинок и бормотание стенографисток, зачитывающих репортерам их статьи, а те в это время где-то в телефонных будках дрожали от страха, что монетки кончатся раньше, чем будет закончен последний абзац. Теперь-то у всех репортеров в машинах факсы, а дежурные стенографистки отправлены на пенсию.

Но с настоящим ужасом он вспоминал наборщиков. До сегодняшнего дня у него осталось ярким впечатление, как он, молодой репортер, боялся прикоснуться хоть к чему-нибудь, что было собственностью наборщиков. «Эй, парень, а ну убери прочь свои лапы!» – громыхал обычно наборщик, когда ты осмеливался только дотронуться до части набора. Теперь, при новой технике, репортеры садятся за клавиши и делают все сами с помощью компьютеров. Никто не лил горючих слез, прощаясь с наборщиками. Они десятилетиями командовали в издательствах. И все же в газетах до компьютерной революции было что-то, о чем он тосковал. В них была возбуждающая атмосфера, которая начисто пропала в новых издательствах, комфортабельных и спокойных, как бюро путешествий.