Читаем Иметь все полностью

– Мне кажется, она городская девочка. В ее возрасте трудно обойтись без концертов рок-группы «Стринфеллоуз».

На том конце провода ошеломленный Дэвид молчал. О чем это Лиз? Потом до него наконец дошло, и он расхохотался.

– Ты о Сюзанне? Боже упаси, она не моя новая возлюбленная. Она просто друг, репортер из «Ньюс».

Лиз знала, что ей надо успокоиться, но остановиться уже не могла.

– А ей кто-нибудь сказал это? Она явно любит тебя. Без сомнения, это комплекс отца. Она наверняка уже соблазнила учителя и своего последнего начальника, и теперь твоя очередь.

О черт, зачем она сказала это? Просто Сюзанна так молода и хороша, да и пришла она в момент, когда из-за «Женской силы» у Лиз было черное настроение.

– Лиз, о чем ты говоришь?

Лиз слышала, как его голос становится холодным, как из него испаряется энтузиазм, и ей отчаянно захотелось взять свои слова назад. Но было уже поздно.

– Послушай, обсуждать это нет никакого смысла. Сюзанна – друг и бывшая коллега, и все. Возможно, нам лучше вообще не беседовать, если ты в таком настроении. Я попрошу своего адвоката договориться с тобой о продаже дома…

Своего адвоката! Им не нужны адвокаты, они цивилизованные люди.

– Прости, Дэвид, я…

Но он уже повесил трубку. Она сделала такую глупость. Ясно, что он не влюблен в Сюзанну. Это было слышно по его голосу. Она ошиблась. А теперь она сама заронила эту мысль в его голову, он начнет думать и думать об этом и спрашивать себя, права ли она. О Боже…

Лиз положила трубку и сидела в остывающей темноте гостиной, перебирая в голове слово за словом этот разговор. Она снова услышала радость и энтузиазм в его голосе, когда он говорил о покупке газеты. А она так ничего ему и не сказала, даже не поздравила его. Она только негодовала, как ревнивая жена. А она ему не жена. Больше не жена.

Ей надо извиниться, по крайней мере, пожелать ему удачи. Лиз протянула руку к телефону, но руна бессильно повисла.

В своей ярости и ревности она даже не спросила его номера.

Все еще негодуя на реакцию Лиз, Дэвид шагал по серым, блестящим от дождя улицам Селден Бридж и удивлялся тому, как много домов громоздились один над другим, взбираясь круто вверх по склону холма. Когда их строили в начале вена, их звали двухпалубниками. Но Дэвиду казалось, что один на другом построено не меньше полсотни домов, и их отполированные дождем, темные, крытые шифером крыши образовывали замысловатый штриховой рисунок. Просто удивительно, как все эти дома не сползут вниз, образовав одну огромную кучу шифера.

Вслушиваясь в эхо своих шагов по мокрой мостовой, он вдруг понял, что не знает в этом городе ни души. Но это не беспокоило его. Все сразу изменится, как только он возьмет в свои руки газету. Заметив ярко освещенный паб на углу улицы, по которой спускался, Дэвид завернул в него и заказал себе пинту пива. Ради одного только пива стоило перебраться в Йоркшир! Слева от стойки бара был телефон-автомат, и, поддавшись внезапному порыву, Дэвид позвонил в «Дейли ньюс». Ее там, конечно, нет. Слишком поздний час.

После шести или семи гудков он уже собрался повесить трубку, но на том конце вдруг ответили:

– Алло, отдел новостей.

Это была она. Ее голос звучал отстраненно, словно ее оторвали от работы над сенсацией.

– А вы работаете допоздна.

– Дэвид! – Он услышал искреннюю радость в ее голосе, и это его подбодрило. – Ну, вы знаете, как это бывает, у меня история, которая вот-вот наделает шума.

Да, он знал, как это бывает. Он отлично помнил это нетерпение, которое охватывает газетчика. И надеялся скоро испытать его снова.

– Я хотел поблагодарить вас и сообщить вам хорошую новость.

– И что же это? – По ее голосу он мог представить себе, что она заинтригована и с улыбкой ждет.

– Я только что купил газету. «Селден Бридж стар»!

– Дэвид, это невероятно! – О ее энтузиазм и радость можно было прямо греть руки. – Это замечательно! Ваша собственная газета! И вы собираетесь сами редактировать ее или будете указывать какому-нибудь бедолаге, что надо делать?

Это был тот самый вопрос, который мучил его весь сегодняшний день. И вдруг оказалось, что у него есть на него ответ.

– Я собираюсь редактировать ее сам. По крайней мере, сейчас.

– Дэвид, это замечательно, это потрясающе! – Она немного помолчала, а потом продолжала, стараясь, чтобы ее голос прозвучал как можно более беззаботно. – И вам, я полагаю, понадобится редактор женского отдела?

– Смотри, это Питер Гленнинг, – прошипела Джинни в ухо Лиз. Они стояли рядом, принимая гостей делового завтрака «Женской силы» и пожимая руки одному бизнесмену за другим, – хозяин «Гленнингтри», самый крупный работодатель на Юго-Востоке. Боже, нас уважают.

– Он, наверное, прослышал о твоих креветочных фрикадельках, – прошептала в ответ Лиз.

Джинни хихикнула. Последние несколько дней она крутилась как белка в колесе и привлекла каждую духовку в Восточном Суссексе к выпечке крохотных палочек сатэ, употребляемых с соусом чили или арахисовым, маленьких пирожков и мини-пиццы, а также тающих во рту знаменитых креветочных фрикаделек собственного изобретения.