Читаем Имена парижских улиц. Путеводитель по названиям полностью

В момент возведения крепостной стены Тьера административные границы Парижа не изменились, хотя внутри нее оказались 11 коммун департамента Сена, которые официально не входили в состав Парижа, так как располагались вне крепостной стены Откупщиков. Административные изменения произошли полтора десятка лет спустя. С 1 января 1860 года границы Парижа раздвинулись до опоясывавшей город Военной улицы. Благодаря этому четыре коммуны (Вожирар и Гренель на левом берегу и Ла-Виллет и Бельвиль на правом) вошли в состав Парижа целиком, а другие лимитрофные коммуны – частично. Тогда же, в 1860 году, началось разрушение крепостной стены Откупщиков. В результате слияния бульваров, шедших вдоль нее с внешней стороны, и дозорных путей, шедших вдоль нее с внутренней стороны, образовались современные бульвары Венсана Орьоля, Огюста Бланки, Святого Иакова, Распая, Эдгара Кине, Вожирарский, Пастера, Гарибальди, Гренельский, проспекты Клебера и Ваграмский, бульвары Курсельский, Батиньольский, Клиши, Рошешуар, Ла-Шапель, Ла-Виллет, Бельвильский, Менильмонтанский, Шароннский, Пикпюс, Рёйи и Берси.

Эту вторую цепь парижских бульваров, которая дает представление о том, где до 1860 года высилась крепостная стена Откупщиков, не следует путать с самым ранним и самым узким парижским бульварным кольцом – тем, которое было проложено по указу Людовика XIV и о котором уже говорилось выше. Его северную правобережную часть, с начала XIX века представлявшую собой самую модную и роскошную часть французской столицы, французы называли просто Бульваром, а с конца XIX века – Большими бульварами. По отношению к ним второе бульварное кольцо называется внешним. В 1864 году вокруг Парижа образовалась и третья цепь бульваров – так называемые бульвары маршалов. Военная улица (дозорный путь, шедший изнутри крепостной стены Тьера) была расширена с 10 до 40 метров, и на ней были разбиты бульвары, названные именами девятнадцати наполеоновских маршалов (жест вполне естественный, если учесть, что Франция в это время вновь стала империей и правил ею племянник Наполеона I Наполеон III).

В результате включения в состав города новых районов в 1860 году площадь Парижа увеличилась почти вдвое – до 78,02 км2; число улиц возросло с 1694 в 1859 году до 3186 в 1860-м.

Новые улицы в Париже появились после 1860 года не только благодаря присоединению новых районов, но и вследствие той перестройки города, которую начиная с середины 1850-х годов осуществлял префект департамента Сена (в состав которого входил Париж) барон Жорж-Эжен Оссман (1809–1891). На месте прежнего переплетения узких улочек были проложены многочисленные просторные магистрали, такие, например, как проспект Оперы и Севастопольский бульвар, бульвар Вольтера и Фридландский проспект на правом берегу, бульвары Сен-Мишель и Сен-Жерменский, улица Школ и Реннская улица на левом (как это ни кажется странным сейчас, до оссмановской перестройки этих и многих других улиц на карте Парижа не существовало).

В 1919 году было принято решение о сносе крепостной стены Тьера. Полностью укрепления были разрушены в 1929 году. Эти события повлекли за собой очередное административное расширение территории Парижа: в 1925 году был принят закон о включении в состав города как территории, прежде занятой укреплениями (а ее ширина достигала 140 метров), так и той зоны, которая окружала их извне. Она называлась в документах зоной non aedificandi, то есть не предназначенной для строительства, отсюда ее разговорное название «зона». Впрочем, хотя официально строительство было здесь запрещено, в «зоне» находили приют бездомные и ветошники, проститутки и сутенеры и прочая сомнительная публика; по воскресеньям здесь устраивали пикники небогатые парижане. Включение «зоны» в состав Парижа происходило постепенно, в три этапа: в 1925, 1929 и 1930 годах. Земельные участки были выставлены на продажу, и началось строительство дешевого жилья.

В 1970-е годы здесь была проложена опоясывающая Париж окружная автомобильная дорога (так называемый Периферический бульвар); она представляет собой внешнее кольцо по отношению к «бульварам маршалов», от которых ее отделяет 150-метровая дистанция, и обозначает административную границу Парижа. О воротах, проделанных в стене Тьера, напоминают сейчас площади, носящие их названия (площадь Пантенских Ворот, площадь Ворот Пасси, площадь Ванвских Ворот, площадь Севрских Ворот и т. д.) и располагающиеся на «бульварах маршалов»; между такой площадью и Периферическим бульваром проходит, как правило, проспект имени соответствующих ворот (за площадью Шатийонских Ворот – проспект Шатийонских Ворот, за площадью Ворот Иври – проспект Ворот Иври), по которым и совершается выезд за пределы Периферического бульвара и, следовательно, за пределы Парижа или, наоборот, въезд в Париж.

Таким образом, в настоящее время в Париже имеются четыре бульварных кольца: Большие бульвары, внешние бульвары, «бульвары маршалов», Периферический бульвар.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное