Читаем Имена парижских улиц. Путеводитель по названиям полностью

В названиях улиц и в истории их возникновения часто появляется слово clos; словарное его значение – «виноградник»; однако в средневековом Париже под clos понимался огороженный участок обработанной земли, далеко не всегда засаженный именно виноградной лозой.

Слово dames в названиях монастырей означает монахинь, но в переводе для сохранения колорита оставлено слово «дамы». Французское слово collège применительно к средневековым светским и религиозным учебным заведениям мы переводим как «коллегиум», чтобы отличить их от современных коллежей.

Словом «фонтан» (фр. fontaine) обозначаются не только привычные современному взгляду декоративные сооружения, но и те источники, из которых парижане брали воду для питья и хозяйственных нужд.

Слово «новициат» (noviciat) означает заведение, где новиции (послушники) проходят искус и готовятся к переходу на более высокую ступень в иерархии того или иного религиозного ордена.

Слова ruelle и petite-rue мы переводим как «проулок».

Слово folie, применявшееся к загородным домам и паркам, которые устраивали для себя в дополнение к городским домам богатые финансисты, мы переводим как «прихоть».

Наконец, французы традиционно называют все укрепления, строившиеся вокруг Парижа на разных этапах его существования, словом enceinte – крепостная стена; в целях единообразия мы также обозначаем все эти укрепления, от самой древней постройки Филиппа II Августа до последнего сооружения, выстроенного в середине XIX века, выражением «крепостная стена», хотя укрепления, возведенные в 1841–1846 годах по инициативе Тьера, представляли собой, разумеется, не просто стену, а целый комплекс мощных оборонительных сооружений.

Улицы в перечне расположены в алфавитном порядке. Вначале указывается название улицы по-русски и в скобках по-французски; затем дата, когда улица была проложена, история переименований, дата, когда улица получила современное название; в конце статьи в скобках обозначен номер округа. Если в статье об одной улице упоминается другая, которой посвящена отдельная статья, ее название выделяется полужирным. Поскольку подавляющее большинство деятелей, давших имена улицам и площадям, – французы, при их упоминании прилагательное «французский» опущено.

Улицы, в названиях которых использована русская тематика, выделены в отдельный список, помещенный в конце книги.

Нашим главным источником был классический труд, который вобрал в себя работу многочисленных предшественников и на который ссылаются все современные историки названий парижских улиц: Hillairet J. Dictionnaire historique des rues de Paris. Paris, 1985. T. 1–2, а также другое издание, подводящее итог многочисленным изысканиям коллег: Fierro A. Histoire et dictionnaire de Paris. Paris, 1996.

Орфография французских названий соответствует нормам, предложенным парижской мэрией в «Официальной номенклатуре парижских улиц» (Nomenclature officielle des voies publiques et privées, 9e éd., 1997[15]; первое издание этого перечня было выпущено парижской мэрией в 1844 году).

Логично ожидать, что книга о городских улицах будет иллюстрирована картами. Однако крупномасштабный план Парижа должен занимать как минимум 20 страниц (по странице на округ), а на карте более мелкого масштаба бóльшую часть улиц уже не разглядеть. Вдобавок наша книга – не столько о географии, сколько об истории, не столько о пространстве, сколько о словах, поэтому интересующихся топографической стороной дела мы отсылаем в интернет, к Google-картам.

Парижские улицы

А

АББАТА ГРЕГУАРА улица (rue de l’abbé Grégoire) – проложена во второй половине XVII века по земле, которую настоятель бенедиктинского аббатства Святого Германа на Лугу (Сен-Жермен-де-Пре) продал бакалейщику Пьеру Ле Же. До середины XIX века называлась улицей Святого Мавра (rue Saint-Maur), по имени одного из учеников святого Бенедикта; в 1868–1880 годах именовалась улицей Миссий (в честь расположенной неподалеку семинарии Иностранных миссий). В 1880 году названа именем умершего неподалеку, в доме 44 по улице Шерш-Миди, аббата Анри Грегуара (1750–1831), члена Конвента во время Революции, депутата-либерала в эпоху Реставрации. (VI)

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное