Читаем Имена парижских улиц. Путеводитель по названиям полностью

В современном Париже номенклатура улиц, площадей и мостов постоянно расширяется; делается это с использованием тех же методов, которые применялись в прошлом. Чаще всего новые названия присваиваются безымянным в прошлом перекресткам, которые возводятся в ранг площади и получают имя какой-либо недавно скончавшейся знаменитости. Так, перекресток улиц Водопоя, Жирардона и аллеи Туманов в XVIII округе в 1996 году превратился в площадь Далиды – в память о певице, умершей девятью годами раньше, а перекресток проспектов Франклина Д. Рузвельта и Генерала Эйзенхауэра в 1999 году стал Берлинским сквером (Берлинской улицы в Париже, как уже было сказано, нет с 1914 года). Бывает и так, что отрезок старой улицы или набережной получает собственное наименование: например, в 1987 году восточная часть одного из «бульваров маршалов», бульвара Виктора, была превращена в самостоятельный бульвар Генерала Марсьяля Валена. Наконец, случаются просто замены одного названия другим: так, перекресток Красного Креста в VI округе в 2005 году стал площадью Мишеля Дебре (в память о скончавшемся в 1996 году политическом и государственном деятеле), а мост Сольферино в 2006 году получил имя сенегальского поэта и политика Леопольда-Седара Сенгора, умершего пятью годами раньше. Если до XX века парижским улицам нередко присваивали имена живых людей и Виктор Гюго, например, четыре года прожил на проспекте своего имени, то сейчас должно пройти не меньше пяти лет после смерти той знаменитости, чью память хотят увековечить в названии улицы или площади; впрочем, и это правило знает исключения; так, улица Анни Жирардо была названа именем этой актрисы через полтора года после ее смерти.

Начиная с конца XVIII века в течение без малого двух столетий правом давать парижским улицам названия был наделен префект департамента Сена (в состав которого входил Париж), но его решения нуждались в одобрении министра внутренних дел, иначе говоря, городские власти не могли самостоятельно решать вопросы наименований и переименований, последнее слово оставалось за центральной властью. Это было связано с особым статусом Парижа, который был изменен лишь законом от 31 декабря 1975 года. Согласно этому закону Париж стал подчиняться общему праву (хотя некоторые местные отличия в его муниципальном устройстве все равно сохранились)[14]. С марта 1977 года у Парижа есть избранный мэр (которого город не имел с 1871 года), а решения о наименованиях и переименованиях улиц принимает Совет Парижа (местный муниципальный совет).

* * *

В настоящее время в Париже более шести тысяч улиц, и описать их все до единой в рамках данного издания невозможно. В нашем перечне улиц около тысячи. При отборе мы отдавали предпочтение улицам исторического центра, имеющим любопытную историю переименований. Улицы, в названиях которых фигурирует русская тематика, включены в отдельный перечень, помещенный в конце книги; в общем списке даны отсылки к нему.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное