Читаем Ильхам Алиев полностью

И. Алиев: Ой, извиняюсь, ГУАМ. Инициатива ГУАМ в ООН сейчас включена в повестку дня. Нам удалось в рамках ГУАМ впервые объединить все сепаратистские конфликты в один формат. Ведь раньше этого не было. Раньше почему-то всегда, особенно на Западе, считалось, что в Абхазии и Осетии и в Приднестровье сепаратизм, а в Нагорном Карабахе это какое-то там освободительное движение. Хотя суть одна и та же. Агрессивный сепаратизм. Результат один и тот же. Этническая чистка, оккупация территории. И сотни тысяч беженцев. Но всегда в силу свойства армянского лобби, ему удавалось выделиться из этого формата. ГУАМ все это систематизировал, и резолюция о внесении пункта о замороженных конфликтах со стороны ГУАМ в ООН прошла. Были страны, которые были против, но ведущие страны мира были «за».

А. Венедиктов: Господин Президент, поскольку вы затронули тему Нагорного Карабаха, насколько вы удовлетворены активностью деятельности России в этом регионе как посредника в рамках Минской группы, а может быть, и не в рамках Минской группы? Насколько вы считаете, что Россия может сказать ключевое слово? Грубо говоря, насколько вы считаете, что ключи от решения этой проблемы или один из ключей лежит в Москве?

И. Алиев: Мы всегда рассматривали Минскую группу как единый организм. И должен сказать, что последний этап деятельности Минской группы достаточно позитивный в плане попыток нахождения путей урегулирования. А также, может быть, это один из немногих оставшихся элементов совместной деятельности активных стран, сопредседателей Минской группы. Потому что в последнее время уровень сотрудничества между этими странами снизился. В некоторых случаях очень серьезно. В рамках урегулирования армяно-азербайджанского конфликта Франция, Россия и США работают вместе, и это позитивно.

А. Венедиктов: Отдельно Москва.

И. Алиев: Отдельно мы не ведем переговоры. И каждый раз, когда приезжают представители Минской группы, стран-сопредседателей, либо они приезжают все вместе, как правило, либо когда кто-то по какой-то причине не может приехать, его мнение не отличается. Поэтому нам трудно выделять. Но в отдельном формате ни с Россией, ни с Францией, ни с Америкой мы этим вопросом не занимались.

Мы с уважением и благодарностью относимся к странам, которые пытаются найти урегулирование конфликта. Но это наш вопрос. Мы не должны его ни на кого перекладывать. Мы сами его должны решить. С другой стороны, это же наша земля, наша территория. Мы должны быть сильными. Мы должны укреплять экономику, армию. Должны быть более активными на дипломатическом фронте. Должны стать и уже становимся намного более важной страной, чем Армения. Должны своей важностью и потенциалом и проектами перевесить на чаше весов армянское лобби. Ведь наша в принципе борьба, по сути, не с Арменией. Если говорить открыто, Армения как страна нам не конкурент. Если убрать армянское лобби, то вопрос решится буквально элементарно.

А. Венедиктов: Знаете, у меня была история. В 2000 году я был в Давосе, шел по городу и вдруг слышу: «Алексей». Гейдар Алиевич сидит за столиком: «Алексей, иди, садись сюда». Вступается охрана, он сидит с Кочаряном. Он говорит: «Садись, третьим будешь». Я сажусь, мне ставят кофе. Я думаю, зачем Гейдар Алиевич меня позвал. Это же все не так просто. Я понимаю. Мы сидим молча, пьем кофе втроем. Потом он так повернулся ко мне, я сидел между ним и Кочаряном, и говорит: «Алексей, запомни, я Роберта в партию принимал. Выпил кофе, иди». Прямые переговоры тогда были. Тогда встречались президенты.

И. Алиев: Ну и сейчас они есть.

А. Венедиктов: Они движутся? Вы упомянули, я думаю, что очень многие вздрогнут, когда услышат это, что вы готовы за это бороться, в том числе военной силой. Вы не просто так это сказали, я понимаю. Есть ли все-таки сегодня возможность достаточно быстро и достаточно безболезненно решить этот конфликт на двусторонних переговорах, например?