Читаем Илья Муромец полностью

С сюжетом об исцелении в основном связан и мотив крестьянства Ильи, также сложившийся в позднее время.^{289} Сделав из молодого Ильи сидня, предание заодно усадило его на печь в крестьянской избе, где, как известно, частенько проводят время главные герои сказок. Сидение на печи, целительный напиток, выбор волшебного коня, прощание с родителями — во всем этом чувствуется сказка, а не былина. В былинах действие практически никогда не происходит в крестьянской избе, зато это место действия обычно для сказок. Отсюда понятно, «почему народ в данном случае предпочитает прозу. Эпический стих былины выработался на высоких героических сюжетах. Здесь же мы имеем бытовую картинку из будничной жизни крестьянской семьи».^{290} В. Я. Пропп предположил дальнейшее развитие былинного персонажа в следующем виде: крестьянин Илья должен жить в селе, а не в городе, в результате Муром заменили Карачаровом, «причем одно название не вытеснило другое, а они слились».^{291} Возможно, всё было сложнее, сыграли роль и другие факторы, под воздействием которых выбор сказителей пал именно на Карачарово, а не какое-то другое село в окрестностях Мурома. О них речь пойдет ниже. Пока же отметим, что вторичность Карачарова по отношению к Мурому не вызывает сомнений.

Уже к XVI веку относятся какие-то намеки на предания о богатырях, бытовавшие в Муроме. По крайней мере, в «Сотной на Муромский посад» 1574 года упоминаются не только храм Ильи Святого и Большая Ильинская улица (в каком русском городе нет Ильинского храма и ведущей к нему улицы?), но и какая-то Богатырева гора «против Оки реки», и еще Скокова гора.^{292} Если предположить, что в этих топонимах отразилась «память» о «скоках» богатырского коня Ильи Муромца, то получится, что первоначальной родиной Ильи местные предания называли Муром. Но особо подчеркну: из упоминания во второй половине XVI века на территории Мурома Богатырской и Скоковой гор вовсе не следует, что скакавший по горам богатырь прозывался Ильей Муромцем. Точнее, муромцем он вполне мог быть — дело-то происходило в этом городе. Но вот как его звали и какое отношение к популярному былинному персонажу он имел — вопрос до конца не разрешенный. Если речь идет о каких-то местных преданиях, которые жители Мурома передавали друг другу, то вряд ли они называли своего героя «Муромцем» — это его никак не характеризовало, ведь они все были муромцами. Прозвище «Муромец» выдает восприятие Ильи за пределами его эпической родины — это определение, которое дается извне. Кстати, Илья — единственный русский богатырь, былинное прозвище которого выражает географическое название. Ростовец Алеша определяется как «Попович», а рязанец Добрыня — как «Никитич». И уже достаточно давно ученые обратили внимание на свидетельства, согласно которым в то время, когда составлялась вышеупомянутая опись Мурома, былинный Илья «Муромцем» еще не назывался.

* * *

Многовековое противостояние Османской и Священной Римской империй выразилось в бесчисленных вооруженных конфликтах, периодически перераставших в тяжелые и кровопролитные войны. Одной из таких войн стала так называемая Долгая война, начавшаяся в 1591 году нападением боснийского паши Хасана, одного из вассалов турецкого султана Мурада III, на крепость Сисек в Хорватии. Обе стороны искали союзников — турки в Персии, а австрийские Габсбурги у христианских государей Европы. К началу 1594 года усилия Габсбургов увенчались успехом — благодаря активной поддержке папы Климента VIII возникла Священная лига, включавшая помимо огромной Священной Римской империи и папской курии еще и Трансильванию, Молдавию, Валахию, некоторые немецкие и итальянские государства. В войне наметился перелом в пользу христиан. И в этот решительный момент, к радости императора Рудольфа II (бывшего также чешским и венгерским королем), запорожские казаки предложили ему свои услуги. Их эмиссар Станислав Хлопицкий явился в Прагу (столицу империи) и сообщил, что казаки, проведав о больших военных приготовлениях вассальных Турции крымских татар, готовы всячески им вредить и, в частности, обещают не допустить переход татар через Днепр у места впадения этой реки в Черное море. Хлопицкий также предложил императору набрать в австрийское войско восемь-девять тысяч казаков. И хотя было совершенно непонятно, откуда предполагалось взять такое количество народа (при том что реальная численность запорожцев в тот момент достигала лишь трех тысяч), Рудольф II, наслушавшись историй о военной доблести вольного «рыцарства», решил поощрить удальцов и послал в дар казакам знамя и значительную сумму денег. На роль посланника император выбрал дворянина Эриха Лассоту.