Читаем Илья Муромец полностью

И только когда уже сложился основной цикл былин об Илье, в народе обратили внимание на то, что популярный богатырь — всегда старый, равнодушный, в отличие от Добрыни и Алеши, к женской красоте. Вот и возник вопрос о том, чем Илья занимался в молодости. «Приурочение к Илье Муромцу сказочного мотива о чудесном исцелении сидня явилось в результате естественного желания дать начало биографии любимейшего народного богатыря и вместе с тем окружить легендой происхождение его необычайной, неодолимой силы. Таким образом, сюжет этот — один из позднейших в цикле об Илье Муромце».^{283} Позднее происхождение выдает и присутствие в былине сказочных мотивов — приобретения чудесного коня и питья, дающего сверхъестественную силу.^{284}

Когда сложился сюжет об исцелении Ильи, можно только предполагать. В. Ф. Миллер, отмечая, что история об исцелении богатыря неизвестна древнейшим записям былин об Илье, относящимся к XVII и началу XVIII века, полагал, что этот сюжет «пристал к имени национального богатыря довольно поздно, быть может, не ранее XVII столетия».^{285} Исследователи отметили возможное влияние на него церковной легенды об исцелении отрока-сидня Димитрия Телегина старцем Иосифо-Волоцкого монастыря Боголепом, сохранившейся в составе особой редакции Жития святого Иосифа Волоцкого (1439–1515), составленной во второй половине XVI века и дошедшей до нас в рукописи XVII века. Несчастный Димитрий родился лишенным способности ходить от рождения. Мать его умерла, а отец, небогатый служилый человек, отправляясь с царем из войну, поручил свою престарелую мать и несчастного сына заботам старца Иосифо-Волоцкого монастыря Боголепа. Димитрий приходился Боголепу внуком по матери. Как-то Боголеп послал своим бедным родственникам «благословенный хлеб», оставшийся после братской трапезы. Бабушка дала внуку, «ползающу на седале своем», кусок монастырского хлеба. Вкусив его, Димитрий «в той же час возкочив на развращеных и кривых своих ногах, потече на пятах», а затем и побежал к бабушке, поразив ее чудом, совершенным «угодником Божьим, чудным отцом нашим Иосифом». Можно заметить, что «при небольшой замене предмета, через посредство которого был исцелен отрок-сидень, именно питья — хлебом, сходство чуда с былинным исцелением Ильи довольно большое… помимо сходства самого сидня Димитрия с сиднем Ильей, прихода старца, исцеления через принятие питья и пищи, характерно: отсутствие родителей при приходе старца в обоих случаях и изумление их (в былине — отца и матери, в чуде — бабки) при виде сидня исцеленным».^{286}

Нельзя не вспомнить и третью, позднюю редакцию вышеупомянутого Жития преподобного Авраамия Ростовского, сохранившуюся лишь в извлечении, помещенном в валаамском уставе среди известий о подвижниках знаменитой обители и составленном в конце XVII — начале XVIII века. В ней содержится рассказ о том, «как язычник Иверк, до 18 лет лежавший в расслаблении, слушает христиан — гостей из Новгорода, зашедших в дом его отца, внимает их беседе об истинном Боге и чудесах его, задумывается, проникается сомнением в богах своего отца, призывает на помощь новгородского Бога, получает мгновенное облегчение и в радости тайком уходит в Новгород, оттуда на Валаам, крестится под именем Аверкия и, наконец, делается иноком Авраамием».^{287} Если вспомнить то, какую роль сыграло Житие Авраамия в процессе создания былины о столкновении Ильи Муромца с Идолищем, наличие в одной из редакций жития истории об исцелении главного героя, «сидня», лежавшего в расслаблении, покажется особенно интересным. Влияние церковной легенды проявляется и в том, что в роли целителей часто выступают апостолы и святые — вероятно, «вследствие бытования сюжета в среде калик — исполнителей духовных стихов», от которых эти мотивы перешли в былины.^{288}