Читаем Илья Муромец полностью

Илья Муромец

Здесь-то и встретились богатырю «сорок тысячей разбойников». Илья убеждает оставить его в покое — взять-то с него все равно нечего, есть у богатыря лишь добрый конь, да «седелышко богатырское», да «уздечка тесмяная», в которую зашито «по камешку по яфанту» — «не для красы, братци, не для басы, ради крепости богатырскии» — да на головушке старого казака надет «шеломчат колпак» весом 40 пудов. Так в записи А. Ф. Гильфердинга 1871 года на Выгозере от 45-летнего Федора Никитина.^{69} А в 1928 году А. М. Астаховой на Мезени в деревне Лебской Лешуконского района от Якова Гольчикова (61 год) был записан вариант о столкновении Ильи со станичниками-разбойниками. У Гольчикова словам Ильи Муромца придан более издевательский тон — на богатыре оказывается еще и «кунья шуба»:

А стоит шубочька восемьсот рублей,А пуговок и ле на ей да на три тысячи.

Что касается коня, то и здесь разбойникам взять «нечего»:

А доброму ле конецку цены как нет,А потому-то конь вздымаетце,А высокие горушки перескакиват,А мелкие речки промеж ног берет.^{70}

Тогда же, по соседству, на Мезени, в деревне Усть-Низема Лешуконского района Максим Антонов (59 лет) пропел А. М. Астаховой былину, в которой Илья более подробно описывает станичникам, «ночным подорожникам», «дённым подколодникам» свою «кунью шубку» ценой, правда, в 700 рублей:

Как на шубы подтяжка позолочена,Ожерелье у шубы чорна соболя,Не того де соболя сибирьского,Не сибирьского соболя — заморьскогоКак уж пуговки были вальячныя,Того ле вальяку красна золота,Да ведь петелки были шолковы,Да того де шолку, шолку белого,Да белого шолку шемахильского.^{71}

А еще у Ильи оказываются «тугой лук» и «золота колчанка каленых стрел»:

Да ведь ровно тридцать три стрелоцки.Да ведь всем стрелам цена обложена,Да ведь кажна стрела по пети рублей,Трем стрелам цены нету уж… и т. д.^{72}

В варианте Федора Никитина Илья снимает с головы тот самый шлем весом в 40 пудов и начинает им «помахивать»:

Как в сторону махнет — так тут и улица,А й в другу сторону отмахнет — дак переулочек.^{73}

Разбойники молят о пощаде — напрасно, богатырь «прибил-прирубил всю силу неверную и не оставил разбойников на семена». В варианте Максима Антонова Илья не столь безжалостен — богатырь ограничивается тем, что пускает одну из стрел (из тех, которые «по пяти рублей»), приговаривая:

Полети же ты во чисто полё,Полети ты повыше разбойников,Не задеш ты их ни единого,Ты не старого и не малого,Ни холостого, не женатого,Полети-тко ты во чисто полё,Да во сыро дубищо крековищо,Ты розбей сыро дубищо крековищо,Ты на мелко церенье ножовое.^{74}

Воочию увидев последствия полета богатырской стрелы, разбойники отступают от Ильи. У Якова Гольчикова Илья также пускает «стрелочку заколеную», но «о сыру землю», так что станичников-разбойников засыпает желтым песком и «закладывает» сырой землей «крепко-накрепко». Они испуганы и молят Илью о пощаде, предлагая ему свои сокровища. Напрасно: Илья всех их скосил «саблей вострой».

Очистив, таким образом, дорожку прямоезжую, Илья возвращается к камню. Теперь путь его лежит туда, где «женату быть». Здесь ему встречаются палаты белокаменные, из них выходит «красна девица, сильная поляница удалая»; она берет добра молодца «за белы руки да за златы перстни», ведет в палаты, угощает его за дубовым столом, затевает с ним разные разговоры, но Илья говорит ей, что устал и желает отдохнуть. Девица вновь берет его за руки и перстни, отводит в спальню «богатоубрану» и хочет уложить на «кроваточку обмансливу». Илья хватает ее «за подпазушки» и саму бросает на ту кровать —

Как кроваточка-то эта подвернуласи,И улетела красна девица во тот да во глубок погреб.

Перейти на страницу: