Читаем Илья Муромец полностью

Исследования в районах, где когда-то бытовали старины, фольклористы-былиноведы продолжали и в 60-х, и в 70-х, и даже в 80-х годах XX века. Но уже с 1950-х годов дальнейшее развитие образа Ильи Муромца, как и прочих былинных богатырей, происходит не в устном эпосе, а в области искусства и литературы. Илья становится героем романов, действующим лицом пьес, киногероем и анимационным персонажем. Очень большую роль, с точки зрения становления традиций изображения Ильи в искусстве второй половины XX века, сыграл выпущенный на киностудии «Мосфильм» в 1956 году фильм-сказка режиссера Александра Птушко «Илья Муромец», снятый по сценарию Михаила Кочнева. Это был фильм скорее не о былинной Руси, а о проблемах Советской России. В картине причудливо соединились символы и мифы как уходивших времен «культа личности», так и наступавшей «оттепели». Сыгравший Муромца богатырь советского кинематографа Борис Андреев выглядел явно старше Ильи на момент былинного исцеления — это был уже сразу «старый богатырь», которого, несмотря на немощь и возраст, полюбила соседка по улице Василиса (актриса-красавица Нинель Мышкова). Поначалу действие разворачивается в неком городе, называемом Карачарово. На Карачарово нападают воины царя Калина, именуемые в фильме «тугарами» — с одной стороны, это наименование, производное от былинного «Тугарин», а с другой — забавный способ избежать неприличного в условиях советской дружбы народов применения названия «татары». Царем киношных «тугар», имеющих явно азиатские черты, оказывается, как и в былинах. Калин (а не Тугарин, что было бы логичнее). На глазах у пожилого и неподвижно сидящего у окна Ильи (в чью избу кочевники отчего-то не забегают) тугары похищают Василису и принимаются грабить город. Отвлеченные известием о появлении княжеского обоза, они покидают Карачарово и разбивают обоз князя, заставляя боярина Мишаточку (Сергей Мартинсон) стать агентом царя Калина и пообещать извести всех богатырей в Киеве (имя злодея-боярина, возможно, навеяно редкой былиной о Даниле Ловчанине, в одном из вариантов которой героя губит Мишата Лазурьевич). Обратно в Карачарово тугары уже не возвращаются.

Зато в Карачарово являются калики, которые тащат на себе тяжелый меч Святогора. С их встречи со Святогором, огромным великаном, который отказывается постоять за Русь, предрекая появление «нового» богатыря, и превращается в камень, начинается картина. Калики, судя по всему, заняты поисками этого «нового» богатыря. Никакой мистики во время встречи Ильи с каликами не происходит. Странники просят напиться, Илья предлагает им войти и самим распорядиться в доме. Во время беседы калики выясняют, что Илья готов выступить на защиту Руси, но в силу физической немощи не может этого сделать. Они поят потенциального богатыря соком «встань-травы», а окончательно ставят на ноги исполнением под гусли песни про родину (родную Русь). Илья становится богатырем и получает меч Святогора. Поскольку калики, занятые поисками героя, могли своими средствами превратить в богатыря любого патриотически настроенного человека, остается непонятным, зачем они проделали такой долгий путь от гор, где окаменел Святогор, до Карачарова.

Родители Ильи пашут землю. Рядом с ними трудится сосед Микула Селянинович. Как водится, Илья очищает поле от камней и пней. Услышав о его решении постоять за землю Русскую, Микула отдает соседскому сыну жеребенка Бурушку, которого Илья, четко выполняя инструкции соседа, купает в трех росах и превращает в богатырского коня. Получив благословение родителей, Илья отправляется в путь. Судя по всему, желание послужить родной стране изначально в его понимании не связано со службой у князя Владимира. Богатырь останавливается на развилке дорог и, прочитав надпись на камне, конечно же, отправляется туда, «где убитым быть». Там его поджидает Соловей-разбойник, напоминающий разжиревшего пещерного человека с вялоподвижными конечностями. Поразить Илью своим свистом Соловью не удается. В отличие от былин никаких глаз Илья ему стрелой не выбивает. Броском палицы он разбивает дуб, на котором сидит Соловей, и тот, как куль, падает на землю. Тут-то у законопослушного Ильи и возникает мысль, что он сам не может осудить Соловья и его нужно отвезти в Киев на суд князя Владимира.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное