Читаем Илья Муромец полностью

Всё, что происходит в этом народном произведении, в сравнении с известной былиной о спасении Киева Ильей Муромцем, вывернуто шиворот-навыворот — от обретения избавителя от внешнего врага, который оказывается горьким пьяницей, соответственно, в кабаке, до разорения Киева самим богатырем совместно с татарами. Илья, конечно, может проводить время с «голями» и даже пытаться заложить в кабаке крест, но представить его в роли пусть временного, но союзника татар и разрушителя Киева — немыслимо. Поэтому в пародии его и заменяет Васька Пьяница — названый брат Ильи в «классической» былине на этот сюжет. Возможно, Василий Игнатьевич чем-то походит на исторического Илейку Муромца, хотя на память скорее приходит другая фигура — донской атаман Андрей Корела, шелудивый человечек, не богатырского вида, весь покрытый шрамами. Организованная им оборона Кром сыграла исключительную роль в деле воцарения в Москве Лжедмитрия I. В награду за этот подвиг самозванец воплотил в жизнь сказочную мечту пьяницы — право на неограниченное количество выпивки. Лжедмитрий оставил Корелу при дворе, и тот принялся таскаться по московским кабакам, силясь потратить колоссальную награду, которую ему вручил царь Дмитрий Иванович. В результате в самые короткие сроки Корела окончательно спился. В дни противостояния с боярами донской атаман, пропадавший в кабаках, мог казаться единственной опорой названного Дмитрия. Однако герой, способный как разорить княжескую столицу, так и воссоздать ее, носит имя Василия Игнатьевича, но не Андрея Корелы и не Илейки Муромца.^{463}

В то же время разнонаправленность Ильи и Илейки вовсе не означает, что некоторые черты последнего не могли отразиться в былинах в образе знаменитого богатыря. Ведь, как известно, былины, в которых действует один и тот же герой, изначально не составляли цикла о его приключениях. Герой всегда действует в одиночку. Совместные действия нескольких богатырей, равно как и объединение нескольких былинных сюжетов в один — признак позднего составления текста. Так что в независимых друг от друга текстах один и тот же богатырь может иметь совершенно разный характер. Такая же ситуация присутствует в исторических песнях — жанре, достигшем расцвета тогда, когда основной комплекс былинных сюжетов уже сложился и «продуктивный период» в жизни былинного эпоса подходил к концу. Ведь, кажется, «Разин — герой, удалой молодец, борец за свободу и Разин — грешник, хранитель кладов, колдун не могут слиться в один художественный образ, так же как не могут сосуществовать в пределах одного текста (и шире — в пределах одной жанровой системы) удалой разбойничек, глава казачьей вольницы Пугачев и ищущий путей к законному престолу справедливый и гонимый император Петр III».^{464} А между тем они чудесным образом уживаются в русском фольклоре.

Гадать, не имея конкретных фактов, можно до бесконечности. К счастью, сохранился любопытный литературный памятник, именуемый «Сказанием о киевских богатырях, как ходили во Царьград и как побили цареградских богатырей, учинили себе честь». В настоящее время в распоряжении исследователей имеется несколько списков «Сказания» XVII–XVIII веков, отличающихся по объему. Самый ранний из них помечен в тексте 1642 годом.

Повествование начинается с того, что князь киевский Владимир сообщает своим богатырям, Илье Муромцу «с товарищи», что на Киев готовится нападение — царь Константин из Царьграда собирается послать сюда 42 своих богатыря с целью «изгубити» город. Владимир требует, чтобы богатыри находились в Киеве и оберегали как стольный город, так и княжеские отчины и самого князя. Богатырей семеро, некоторые из них носят довольно витиеватые имена, неизвестные русским былинам на момент записи во второй половине XIX века. Вот они: 1) Илья Муромец, сын Иванович; 2) Добрыня Никитич (варианты имени в других списках: Добрыня Резанович, Добрыня Рязанец); 3) Дворянин Залешанин, «Серая свита, злаченые пугвицы»; 4) Олеша Попович; 5) Щата Елизынич (варианты имени в других списках: Глагин, Глапит, Глазынич); 6) Сухан Доментьянович (варианты имени в других списках: Судан Дамантиевич, Сухан Домантьевич, Сухан Доментиян); 7) Белая Палица, «красным золотом украшена, четьим жемчугом унизана, посреди той палицы камень, самоцветный пламень» (варианты имени в других списках: «Белая Поляница», «Белая пьяница»). Они пытаются воспротивиться требованию князя и предлагают иной план: выехать в чистое поле, привести к князю языка и всё разведать. Владимир против — нападения можно ждать «с часу на час», а как же князь без богатырей будет отражать натиск неприятеля?! Опять в словах князя мелькает его «отчина», которую надо поберечь. В общем, Владимир слишком печется о собственных интересах.