Читаем Илья Муромец полностью

Для бояр названный Дмитрий готовил особый сюрприз. На посланные из Москвы деньги будущий тесть русского царя Юрий Мнишек (кстати, активный участник заговора против Сигизмунда III) занялся вербовкой наемников и закупкой оружия. Нанятые им солдаты и гусары двинулись на Москву в составе свиты невесты русского государя. Когда в начале мая 1606 года польские гости въехали в Москву, жителям столицы показалось, что в город вломилась вооруженная до зубов армия. Настоящие гости на свадьбе Дмитрия и Марины Мнишек терялись в числе наемников, водворившихся вдруг на дворах москвичей и начавших вести себя в Москве как в оккупированном городе. Одновременно к столице стягивались преданные Дмитрию Ивановичу силы из провинциальных городов. Бояре были уверены, что все это накопление вооруженных людей производится для того, чтобы перебить знать. Опасения их были весьма основательными. На этом фоне обращение мнимого сына Ивана Грозного к своему мнимому племяннику становится понятно — появление в Москве казачьей вольницы с Волги позволяло самозванцу собрать в Москве примерно те же силы, с которыми летом 1605 года он вступил в русскую столицу. И прекрасно, что терские и прочие примкнувшие к ним казаки грабили города, вполне лояльные царю Дмитрию Ивановичу, и ругали лихих бояр, — как раз такие и нужны, чтобы посчитаться с Боярской думой и исправить ошибку, допущенную царевичем в июне прошлого года, когда, вступив Москву во главе армии, он вдруг решил разыгрывать роль милостивого монарха. Впрочем, сомнения в том, что в затеянной им теперь заварухе ему удастся удержаться на троне, у названного Дмитрия все-таки были. Не тесной ли окажется Москва для польских наемников, провинциальных дворян и мятежных казаков? Но на этот счет у царя был еще один, возможно, главный план. Начавшаяся в Москве резня, на фоне развернувшейся войны с татарами (и, вероятно, с турками) и смуты, организованной им в Польше, позволила бы самозванцу незаметно ускользнуть — уже в августе Лжедмитрий планировал покинуть страну на английском корабле. Тут он не был оригинален — в разное время укрыться в Англии собирались и Иван Грозный, и Борис Годунов. Судя по всему, они считали жизнь за границей в роли монарха в изгнании вполне сносной. Главное — хорошо приготовиться и запастись всем необходимым для безбедной жизни на чужбине. Так что требовалась серьезная подготовка, которая не могла остаться незаметной при дворе. Царь ее и не скрывал, объясняя боярам, что очень хочет отправиться в заграничное путешествие. Ну а пока пусть будет свадьба — 8 мая 1606 года названный Дмитрий и Марина Мнишек поженились.

Боярам было несложно раскусить игру Лжедмитрия, и они вовсе не собирались ждать, когда за них возьмутся солдаты, приведенные в столицу Мнишком, или казаки, которых собирался притащить сюда же дикий царевич Петр Федорович. Дума начала действовать на опережение. Против царя возник заговор. На рассвете 17 мая его предводители князья Шуйские и Голицыны повели две-три сотни своих бойцов в Кремль. Завладев Фроловскими воротами, бояре приказали бить в колокола. Выбегавшим из домов людям разъезжавшие по улицам всадники кричали: «Кремль горит! В Кремль!» А когда толпы москвичей кинулись к Кремлю, их встретили новым сообщением: поляки-де собираются напасть на Кремль и убить государя! Ни в коем случае их нельзя допустить до Кремля! И московская толпа бросилась истреблять поляков. Таким образом, противники названного Дмитрия отвлекли внимание горожан от Кремля и одновременно не позволили иноземцам прийти на помощь царю. В распоряжении Лжедмитрия оказалось всего около тридцати человек. Заговорщики ворвались во дворец… Дальнейшее хорошо известно — самозванец был убит, а собравшаяся на Красной площади толпа с подачи бояр провозгласила царем лидера заговорщиков, князя Василия Ивановича Шуйского.

Казачий царевич и его войско узнали о случившемся, когда прошли Свияжск и стояли от него в десяти верстах на Вязовых горах, — одному из участников волжского похода, казаку Гребенкину, сообщил об этом брат, приехавший из столицы. Выходило так, что убитый царь был вовсе никакой не сын Ивана Грозного Дмитрий, а бывший чернец, расстрига Гришка Отрепьев (как об этом всегда заявляли власти при Борисе Годунове), с которым восставшие расправились всем миром. Учитывая, что казаки сами везли по Волге фальшивого царевича, открывшаяся правда их не шокировала. Однако оставаться так близко от Москвы было рискованно — ведь неясно, какие действия против разбойной вольницы решит предпринять новая власть.