Читаем Иконописец полностью

— А что вам и многим другим дало христианство? — продолжил Царев. — Вы ограничили себя догмами, правилами, отвергли истинные человеческие поступки, считая их грехами. Вы превратили себя в рабов, в безмолвных и безропотных овец, жаждущих овес. Но вы не понимаете, ведь овес не нужен мертвой плоти. Душа без тела ничто. Христианство говорит: надо покормить плоть, во благо душе, и лишь о ней заботится. Но невозможно содержать чистую воду без сосуда. Душа требует плоти, ибо она и есть для нее тем самым сосудом. Ставя семь грехов перед собой, вы уничтожаете то, что существовало задолго до появления христианства. Человеческие инстинкты. Они забываются, заглушаются многочисленными правилами и пустыми канонами. Все эти заповеди Божие есть ничто иное, как стена, которая становится между человеком и его природой, она ограничивает его, наделяя ложными, искусственными, надуманными правилами поведения. Я предпочитаю здоровую пищу, заботу о физическом теле, не сдерживаю инстинкты, даю волю духовному удовлетворению, если оно не причиняет вред другим людям.

— Но ведь вы убивали, чтобы овладеть этими полотнами, — сказал Руперт.

— Я не убиваю без надобности. Кроме того, я лишь приказы отдавал. Мне нужны они, и я их получил. Это мои люди убивали. Это их деяния и их решения. Я плачу, а другие выполняют. Это их выбор.

— Но ведь вы подталкивали их к этому своими приказами, — не соглашаясь, сказал Руперт.

— Каждый волен принимать решение, и лишь он и никто иной может свершить свой поступок. Это лишний раз подтверждает, что все они слабы, потому что ограничены сводами правил и повиновений, — Царев вынул пистолет и направил его на Руперта.

— Как? Ведь здесь же…

— Что, контроль, полиция? Но разве для истинного человека, владеющего в совершенстве собой, не может быть исключений, — ответил Царев. — Я пожелал так. Сядьте ан стул.

Руперт отошел от стола и сел.

— Теперь вы чувствуете, что и вы ограничены в действиях, — продолжал Царев. — Вы увидели опасность в этом предмете и теперь находитесь в его узах и петлях. Страх сковал вашу волю и диктует вам новые правила.

Царев спрятал пистолет и вынул наручники с ключами. Он положил их на стол. Руперт покосился на новые предметы.

— Не бойтесь. Это всего лишь предостережение, не более. Я приветствую вашу покорность мне, хоть она и была вызвана страхом. Но страхом за свою жизнь, а это естественное чувство. Это в вас пробудился один из самых древних инстинктов — самосохранение. Это нормально. Я лишь пробудил его, чтобы вы почувствовали его силу перед ничего незначащими словами, которые вы изрекли. Истинное предназначение человека — это пробудить в себе всё то, что церковь называет грехами. Не нужно их бояться, их нужно подчинить, а не быть от них зависимым. Ни одна религия мира не может удовлетворить все человеческие потребности, потому и изощряется в различного рода ограничениях. Они уничтожают самое ценное в человеке — его порыв, волю к своим желаниям. Все эти ими придуманные искусственные правила не нужны, ибо человек поддерживает жизненные силы, данные ему с рождения. Их все еще можно пробудить, несмотря на многовековые запреты в воспитании и непрекословие Богу и церкви. Им не удалось уничтожить их. Разве это не говорит о том, что человеческая плоть сильней ее души. Превосходство естественного над искусственным. А знаете ли вы, что тело Бога никто не видел, оно не описано ни в одной книге. Быть может, Библию и законы Божие составил не Бог?

— А кто же тогда? — спросил Руперт.

— Дьявол. Не была ли у вас такая догадка? Бог лишь создал Землю и людей. Он сделал то, что Сатане не под силу. На земле с самого ее зарождения, правит не Бог, а Дьявол. Библия Дьявола — вот истинная книга. А Библия — лишь копия, снятая с нее и переписанная податливыми и корыстными монахами, уничтожившими подлинную Библию. Именно я, как ревностный ценитель и истинный поклонник Сатаны, могу стать преданным слугою его, пророком, Моисеем Сатаны.

— А вы не думали, что иконы, за которыми вы гоняетесь по всему миру, написал человек набожный. Они были приняты церковью и там находились. Разве не Бог…

— Тут вы заблуждаетесь, — перебил Царев. — Эти иконы охраняются Дьяволом, хоть и находились некоторое время в монастыре. Если бы вы повнимательнее проанализировали хотя бы последние события, то знали бы это. К этим полотнам не касались ни руки Господа, ни слова лживых молитв его слуг.

— И все же, я не понимаю, зачем надо было убивать Германа. Ведь вы считаете себя всемогущим. Вы могли его спасти, — сказал Руперт.

— От расстрела — да, от желания — нет.

— Вы хотите сказать, что он сам пожелал смерти? — спросил Руперт.