Я жалею? Да, это так. Я и тогда жалел, что все так получилось. Я ведь не этого хотел. Я простил ее измену, предательство. Ведь она была такая легкомысленная и славная. Я до сих пор вспоминаю и люблю ее. Она навсегда останется со мной в моем сердце, и покинет его, когда я покину это здание.

Теперь я подхожу к самому интересному в моем рассказе, — сказал Остапов. В коридоре послышались шаги. Менялись часовые. Он начал говорить еще тише. — Так я стоял на коленях перед решеткой, и вспоминал, со слезами на глазах и болью в сердце, весь прошедший год. Я думал лишь о хорошем, как он сказал. Я простил ее и ее родителей. И тут до моих ушей донеслось еле заметное шептание. Я понял, это он начал читать молитву в мою защиту. Вероятно, он просил у Господа, чтобы тот смиловался надо мной, и простил мой тяжкий грех. Я принял это тихое, и едва слышное бормотание к самому сердцу, и почувствовал огонь в нем. Жар был внутри меня, потом этот огонь спал и куда-то отошел назад, там и остался. Моя спина, она словно горела, колола во многих местах. Но это не было очень больно. Я принял эту боль за наказание, которое мне следовало пройти, чтобы заслужить прощение и очиститься, словно я нахожусь в святом месте. Я говорил себе, что более никогда так не поступлю, и это правда. Я изменился с тех пор. Я верю людям, даже тем, которые не заслуживают этого. Это потом, я узнал, что Герман делал когда-то в юности свои татуировки заключенным.

— Татуировки? — спросил Руперт.

— Да, татуировки. Этот жар и покалывание было не просто так. Это какое-то волшебство. Он оставил на моем теле татуировку. Я не понял, как он мог это сделать, сидя в своей камере, ведь нас разделял коридор. Но поверил, когда увидел в зеркале, случайно. Один из сокамерников сообщил мне об этом. Видать, это помогло мне, ведь меня не расстреляли.

— И что там изображено? — с интересом спросил Руперт.

— Никто не знает, что все это означает, — сказал Остапов и осторожно привстал, так чтобы цепи на его руках не подняли звона.

Руперт обошел стол и стал позади заключенного. Он осторожно поднял низ рубашки на спине у Остапова и увидел… Мелким шрифтом на его спине было что-то написано на латыни. Руперт сразу же узнал каллиграфический почерк Германа Кухта. Дневник ли это? А может какое-то послание или очередное пророчество? Руперт достал свой фотоаппарат и заснял надпись.

— Что вы хотите сделать с этим? — спросил Остапов, садясь на стул.

— Еще не знаю, — ответил Руперт.

— Не знаю, как вы, но мне эта надпись уже ни к чему. Она сослужила мне пользу. Я остался жив. А более мне не нужно. Может мне повезет, и Бог отпустит меня, если не из заточения, то хотя бы заберет мою душу. Нет у меня более сил, терпеть все это. Надпись я завтра сотру. Есть одно средство от татуировок, и ваши деньги мне в этом помогут.

— Вы опасаетесь, что те люди к вам вновь придут?

— Пусть приходят. Они ничего от меня не узнают, — ответил Остапов. — Я знаю, что вряд ли выйду с этого здания своим ходом.

Глава 16

После разговора с заключенным Руперт решает сделать сообщение Брайану Уэббу. Он задумал связать все имеющиеся звенья в единую цепь. Для начала, ему нужен был перевод текста. Он сел за стол и начал писать электронное письмо на компьютере.

«Дорогой Уэбб. Чувствую скорую развязку моего непростого и запутанного дела. Посылаю тебе снимок, не волнуйся — это татуировка на спине у одного из заключенных тюрьмы. Возможно это подделка. Заключенный уверяет, что это рука Германа Кухта. Сделал он это перед самой смертью. Его казнили в тюрьме. С ним повидаться мне не суждено было. Это последнее, что он оставил после своей смерти. Переведи этот текст. Возможно, это его послание. Есть люди, которые могут с легкостью убить того, кто знает содержание этого текста. Будь осторожен. Жду перевод. Заранее благодарен, твой друг и приятель, Коу».

Вечером Коу проверил почту. Там был ответ от Уэбба.

«Добрый вечер, Коу. Получил текст. Уже перевел и сделал кое-какие исследования. Текст принадлежит руке Германа Кухта. Он идентичен тексту, написанному на обратных сторонах икон. Я до сих пор полагаю, теперь уже уверен, что эти полотна вовсе не иконы. Они каким-то образом связаны с утерянными в веках страницами из Библии Дьявола. Суди сам. Ниже привожу перевод части твоего текста. Почему части, напишу ниже.

«Только мученическая душа невинного и чистого перед Богом небесным и Богом земным, может войти в круг восьми сторон добродетельности и праведности, подконтрольными ангелами смерти.

Пусть эти ангелы, падшие от палачей и насильников человеческого рода, решат его судьбу — жить вечно или умереть навеки.

С Кодексом в центре стань и узришь истину силы Его, прочитав заклинание Его».