Читаем Их новенькая полностью

– Даже, если бы я не опасалась того, что любой увидевший меня с фляжкой побежит докладывать об этом миссис Гросс, – говорю я, теряя терпение, – отказалась бы от предложения. И ты прекрасно знаешь, что я не пью, Ава.

С этими словами я оставляю подругу и иду на выход из спортзала. Зачем? Чтобы догнать Никлауса и что-то ему предъявлять? Объяснять, как вреден алкоголь, когда он сам об этом прекрасно знает? Умолять его, чтобы он бросил?

Конечно нет! Я же знаю, что любые мои слова не помогут.

Просто…

Мне нужно его увидеть! Вот и всё.

Я с силой толкаю двери и слышу, как они хлопают за моей спиной, отрезая звуки музыки. Коридор совершенно пуст, если не считать парочку, целующуюся в конце шкафчиков. Я иду направо, через несколько метров сворачиваю налево и до конца коридора, чтобы снова свернуть направо. Там, в тупичке, есть окно, которое можно открыть, в отличии от остальных окон на первом этаже. Знаю, что Никлаус там – курит.

– Не могу найти зажигалку. Дашь свою, Новенькая?

Никлаус сидит на подоконнике ко мне спиной и вертит в пальцах сигарету. Я молчу, потому он со вздохом разворачивается ко мне и лениво замечает:

– Я знаю, что ты таскаешь её с собой куда бы не пошла. Перекладываешь из сумочки в сумочку, словно она для тебя что-то значит.

– И откуда такая осведомлённость? – поднимаю я брови, крепче сжимая в пальцах клатч.

Никлаус снова вздыхает, вставляет в зубы сигарету и поднимается на ноги, чтобы через пару секунд замереть рядом и обхватить пальцами мою кисть. Он держит мой взгляд, пока вырывает из моих пальцев мою же сумочку. А когда справляется возвращается к окну.

– Просто предположил и оказался прав, – хмыкает он, вынимая из «глубоких» недр клатча металлическую зажигалку с гравировкой орла.

Я закатываю глаза и подхожу к подоконнику с другого края. Никлаус прикуривает и с характерным звуком отправляет клатч по пластику в мою сторону.

– Зажигалку, пожалуй, оставлю себе, – хмыкает он, пряча её в нагрудном кармане пиджака. – Как тебе танец с великолепным Оливером?

Я протягиваю к нему руку и спрашиваю:

– Можно?

– Хочешь покурить? – удивляется он.

– Хочу понять, ради чего ты воруешь чужие зажигалки, которые что-то значат для их хозяев.

Никлаус со смешком выдыхает дым и, пожав плечами, передаёт мне сигарету.

Каюсь, пару секунд я раздумываю над тем, чтобы действительно сделать затяжку, но как только обоняния касается едкий дым, мысленно возвращая меня на мамину напрочь прокуренную кухню, где можно было вешать топор прямо в воздухе, я исполняю задуманное – выбрасываю сигарету в приоткрытое окно.

– Ты опять? – устало интересуется Ник.

– Не кури, пожалуйста. Хотя бы, пока тут я.

– Кстати, – усаживается он на подоконник лицом ко мне. – Почему ты тут?

– Если бы я знала, – вздыхаю я, наблюдая, как за окном листья одинокого дуба треплет ветер, а затем смотрю на Ника: – Куда интереснее знать, почему здесь ты, Макензи.

Никлаус лукаво щурится, вновь поднимается с места и подходит ко мне:

– Не мог позволить тебе довольствоваться лишь танцем с Гроссом.

У меня перехватывает дыхание, когда он, не отрывая от меня взгляда, скользит ладонью по моей талии и резко притягивает к своему телу, отчего я шумно выдыхаю. Никлаус улыбается, пальцами свободной руки заправляя прядь волос мне за ухо.

– Мы будем танцевать здесь? – слегка дрожит мой голос. – Без музыки?

– А как, по-твоему, танцуют глухие? – спрашивает он, обхватывая мою руку и укладывая ладонь на свою грудь под пиджаком. Там стучит пересаженное сердце. – Им достаточно ритма.

Я нервно усмехаюсь, чувствуя, как кожа покрывается острыми мурашками, а в следующий миг Никлаус отрывает мои ноги в туфлях на высоком каблуке от пола и несколько раз кружит меня в воздухе, вынуждая меня обхватить его шею руками и зажмуриться от страха. Когда он отпускает меня обратно, мы оказываемся на другой стороне коридора, у стены напротив окна. Теперь уже его ладонь ложится над моим сердцем, против чего я, кажется, должна возмутиться.

– Нет, чечётку я танцевать не умею, Ан-ни. Твой ритм нам не подходит.

– Значит, буду довольствоваться лишь танцем с Оливером, – ворчу я, убирая его руку от себя.

Никлаус усмехается, но тут же перекладывает ладонь мне на скулу, а взгляд опускается в район моих губ. В темноте коридора, разбавленной лишь светом луны из окна, его глаза кажутся чернее беззвёздной ночи. У меня вновь перехватывает дыхание.

Его большой палец касается моего шрама над губой, а сам он замечает тихо:

– Давно хотел…

Он не договаривает, потому что мы оба вздрагиваем от голоса Оливера, я сильнее, чем Ник, и смотрим в его сторону:

– Как интересно.

– Гросс, – усмехается Никлаус, отпуская меня. – Мы с Ан-ни разговариваем.

Кажется, примерно так ответил ему Оливер тогда, в комнате Молли. И мне это не нравится.

– Занимательные у вас разговоры, – бросает Оливер, отталкиваясь плечом от стены, у которой стоял. – Ничего не скажешь.

– Не занимательнее ваших.

– Ник, – предупреждаю я. – Оливер.

Никлаус даже взгляда на меня не бросает и отходит к окну, чтобы достать из пачки очередную сигарету, Оливер же останавливается напротив и молча смотрит на меня.