Читаем Иисус Навин. Давид полностью

Но Давид хотел всего лишь пообедать с ней, оплести ее сетью комплиментов, по правде сказать, звучащих несколько нарочито, но вожделение его было слишком очевидно и намерения не вызывали сомнений. Вирсавия была потрясена, но возмущена, в сущности, не была; напротив, ей льстило, что ее пожелал самый знаменитый человек в Израиле, всеми безмерно почитаемый и любимый. Нет, нелегко отвергнуть притязания царя. Но и принять их значило бы подвергнуть себя страшной опасности. Разве по законам Яхве супружеская измена не карается смертью? Поскольку личный слуга Давида и его телохранители знали о том, что она сейчас во дворце, об этом наверняка узнают Урия и Елиам. Ахитофел же вообще знает обо всем, что происходит в царских покоях, и это свидание не останется для него незамеченным. И все же Вирсавия в душе понемногу склонялась к согласию, тем более что, как ей намекнул царь, Урия не останется внакладе. К тому же она чувствовала, что ее влечет к Давиду, и она была уже не в силах оттолкнуть его.

Давид приказал подать еду и вино. Он запросто рассказывал ей о своей жизни, о своих тяготах и заботах. Они пили вино из Кармила, которое разожгло в ней желание. Вирсавия была поражена контрастом между кажущейся неприступностью монарха и такой притягательной человечностью прославленного царя. Воздух был по-весеннему душистый, иерусалимская ночь озарена белым пламенем луны и звезд. Давид поднялся и привлек ее на свое ложе. Вирсавия не противилась. Они предавались любви всю ночь напролет, а на рассвете заснули в объятиях друг у друга.

Вскоре их вожделение превратилось в пылкую взаимную страсть. Но когда однажды на рассвете Вирсавия призналась царю, что беременна, Давид был во власти противочувствий. Он наверняка хотел бы, чтобы Вирсавия главенствовала в его гареме. И все же он был в ужасе от тех осложнений, которые ребенок принес бы им обоим. Он, Давид, был помазанником Божьим, поклявшимся соблюдать заветы Яхве, и все же он нарушил одну из важнейших заповедей. Вирсавию сочтут неверной мужу, который по причине долгого отсутствия никак не может быть отцом этого ребенка. И их связь невозможно будет сохранить в тайне. Тем более, что слуги обо всем знали и уже судачили напропалую.

Давид задумал отчаянный план. Он отослал гонца к Иоаву, требуя, чтобы Урия был срочно отослан в Иерусалим. Когда тот прибыл, Давид был с ним невероятно любезен, но так и не объяснял ему причину неожиданного вызова. Воину принесли изысканные яства. Давид дотошно расспрашивал его об осаде, о врагах, о войске, о его собственных подвигах. Он похвалил Урию за его храбрость у стен Раввы и сказал, что этот краткий отпуск — награда за его отвагу. Это объяснение удивило Урию, так как он отлично понимал, что другие воины заслуживали поощрения не меньше, чем он. Давид прервал эту странную встречу, сказав Урии: «А теперь ступай домой». Царь резонно рассудил, что столь долгое воздержание определенно подтолкнет Урию к супружескому ложу, и через несколько месяцев причина беременности Вирсавии будет правдоподобна истолкована.

Но Урия, иноплеменник, воспринявший веру Яхве со всем жаром прозелита, ощутил себя в большей степени евреем, чем большинство прирожденных евреев.

Существовал обычай, запрещавший израильскому солдату познавать женщину в ходе военной кампании. Скорее всего, это табу возникло, чтобы в лагерях не появлялись доступные женщины и не разлагали армию. К тому же религиозные требования по части нравственности были вообще весьма высоки. И Урия не собирался от них отступать. Несмотря на ухмылки Давида и его неловкие намеки, воин прямо заявил, что проведет целомудренную ночь где-нибудь вне дома, подальше от телесных искушений.

Чрезмерная добродетель Урии раздосадовала Давида, тем более что сам он в этом отношении вел себя противоположным образом. С трудом скрыв свое раздражение, он вызвал Урию во дворец на следующий день и снова стал уговаривать его навестить Вирсавию.

— Вот, ты пришел с дороги, — сказал царь, — отчего же не вошел ты в дом свой?

Урия ответил:

— Ковчег, и Израиль, и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав, и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошел бы в дом свой, чтобы есть, пить и спать со своею женою! Клянусь твоею жизнью и жизнью души твоей, этого я ни за что не сделаю.

Давид был разозлен и обескуражен. Но ему ничего не оставалось, кроме как и дальше разыгрывать великодушного государя. Ко все растущей тревоге Урии, Давид бесконечно продлевал его отпуск, неоднократно вызывал Урию в царские апартаменты, вел с ним однообразные скучные разговоры, щедро потчуя его самыми прекрасными из своих вин. Но воин противился и пьянству.

Он довел царя до последнего по своей низости поступка. Давид написал Иоаву распоряжение и, запечатав его, отдал Урии для доставки. Это распоряжение фактически было для Урии смертным приговором. В нем было сказано: «пошлите Урию туда, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтобы он был поражен и погиб».