И все же практические соображения, вместе с врожденной неприязнью к претенциозности, заставили Давида умерить свои славолюбивые планы. Он подчинился воле священников и приказал воздвигнуть в Иерусалиме древнюю Скинию. Как и любое мудрое государственное решение, решение Давида было обусловлено целым рядом причин. Планы Давида создать и сплотить нацию в политическом и военном отношениях требовали общенационального согласия. Давид не мог на начальной стадии своего правления вступить в противоборство со священниками, решая столь важную проблему. Во-вторых, проект, который замыслил Давид, требовал большой рабочей силы и огромных материальных затрат. У него были более насущные нужды для привлечения людской энергии, а особых богатств у молодого государства не было.

Наконец, в культурном отношении Израиль находился на эмбриональной стадии развития. При его кочевом прошлом у него не существовало достойной упоминания культурной традиции. Борьба за собственное гнездовье в Ханаане отвлекла израильскую энергию от таких космополитических занятий, как тонкий керамический узор, ткачество, резьба и работа с металлом. Осуждение священниками идолов также ограничивало художественное воображение мастеров. Помимо всего этого, Израиль так же страдал от нехватки сырья и отсутствия средств на его покупку, как и от недостатка ремесленников.

Как это ни унизительно, но Давид отдавал себе отчет, что его молодая нация нуждалась в технической помощи. Израилю нужен был союзник, который научил бы его государственному поведению, подобно тому, как Иофор советовал Моисею, как ему поступать в пустыне. Даже если не созрело время для постройки храма, новая столица настоятельно требовала и других крупных общественных работ. Нужно построить постоянные укрепления по всей земле. Необходимо укрепить границы, уничтожить хананейские анклавы, усмирить, изгнать или ассимилировать филистимлян.

Еще один человек, обладающий властью, очень трезво оценивал положение Израиля — царь Тирский Хирам. Он следил за испытаниями нового государства отнюдь не из праздного любопытства. При Хираме Тир на берегу Средиземного моря стал не только самым могущественным городом-государством Финикии, но и самым богатым торговым городом на Ближнем Востоке. Хирам построил большой торговый флот, и финикийские экспедиции прорывались в terra incognita[13] средиземноморского бассейна, чтобы учредить торговые колонии даже в Испании, Сардинии и Сицилии.

Благодаря географическим и торговым контактам, начавшимся много лет тому назад, практичные финикийцы не только стали непревзойденными купцами Востока, но и проводниками ближневосточной культуры — Египта и Сирии, развитой цивилизации хеттов и городов-государств Месопотамии. Финикийские каменщики и резчики по камню, архитекторы и писцы нового алфавитного письма требовались повсюду благодаря их превосходному вкусу, мастерству и компетентности. Финикийские блюда из чеканного золота, рельефная резьба по слоновой кости, ювелирные изделия, украшенные пальмами, львиными головами, изображением коз и другими природными мотивами, пользовались большим спросом у аристократов многих земель. А душистым ливанским кедром, одним из уникальных природных достояний Финикии, облицовывали стены дворцов и священных храмов от Нила до Евфрата.

Хираму нужно было зерно, оливковое масло и вино Израиля. Он хотел обеспечить дружеские отношения с юной нацией, укреплявшей свои позиции на стратегическом пересечении дорог между Месопотамией, Анатолией и Египтом. Он хотел entente[14] с могущественным молодым царем, лишившим филистимлян монополии на железо и теперь успешно ликвидирующим господство Филистии в Ханаане. Давид явно намерен был расширять границы Израиля за счет тех, кто предпочел остаться его врагами. Хираму не нужны были осложнения на юге страны. И что самое важное, он многое выигрывал в случае полного краха филистимской конфедерации — единственной морской державы, достаточно эффективно противодействующей финикийскому господству на побережье и морских путях Средиземноморья.

Давид жаждал богатств, равных финикийским, хотел, чтобы его новый двор был украшен столь же изысканными произведениями искусства, и надеялся, что его народ со временем научится создавать их сам. Он мечтал украсить суровую жизнь своего народа, преобразить некоторые его черты. Он рассчитывал использовать тирский флот против филистимлян и получить советы государственных служащих Хирама относительно структуры центральной администрации в Иерусалиме, которая сплотила бы израильтян вокруг его трона и страны на все времена.

Но Давида и Хирама влекла друг к другу не только общность интересов. Оба они были западными семитами, оба были проницательны и честолюбивы; сверх того, обоими руководило чувство истории, возвышавшее их над менее крупными государственными деятелями тех времен. Хирам и Давид достигли своего зенита на заре нового века. Оба они могли сформировать этот век, и оба обладали достаточным кругозором, чтобы это осознать.

Глава 6

ЦАРИ ВЫХОДЯТ НА АВАНСЦЕНУ