Читаем Иисус Навин. Давид полностью

Как любые завоеватели прошлых и будущих времен, филистимляне обладали самоуверенностью, затмевавшей их воображение и не дающей им уразуметь природу побежденных. А все то, что было недоступно их пониманию, они считали низшим и презирали. Филистимляне были могучим, много пережившим народом, народом с давними традициями, с тонким чувством прекрасного, народом, владеющим классической военной стратегией. С их боевыми орудиями могли сравниться только египетские. Как мы в этом убедимся позже, они были искуснейшими военными технологами своего времени. Но чтобы стать великим народом, им не хватало скромности и человечности. Молодой священник Самуил это знал. Он понимал, что филистимляне деморализовали Израиль, но не сокрушили ни его сердца, ни его разума. То, что они захватили и сожгли, были просто символы. Национальную сущность Израиля нельзя было ни захватить, ни сжечь. Она была такой же неуловимой и всепроникающей, как воздух, Самуил также понимал, что гористый рельеф израильской территории не подходил для длительной кампании в стиле филистимлян и при их вооружении.

Он был посвящен в священники еще младенцем своей матерью Анной у святыни в Силоме, куда все израильтяне каждый год прилежно совершали паломничество. В раннем возрасте он обнаружил явные признаки пророческого дара. Старый Илий видел в нем вероятную замену своим сыновьям, которые определенно не годились ему в приемники. Судя по прорицаниям, Яхве отметил Самуила печатью избранничества. Никто не мог сравниться с ним в знании святого закона, а кроме того, он обладал несомненной харизмой, необходимой судьям и неотразимо влияющей на людей. Недаром они называли его «нави», пророком.

Самуил неспешно переезжал из деревни в деревню и внушал своему народу терпение и веру. Проповедь его была проста:

— Обратите сердца ваши к Господу, и служите ему одному; и тогда он избавит вас от филистимского ига.

— Ковчег Того, кому мы служим, у врагов наших, — говорил Самуил своим павшим духом братьям, — но сам Яхве ни в Газе, ни в Екроне, ни в Гефе. Он все еще с нами. Верьте, что он выполнит свое обещание и отдаст Ханаан в руки наши, если только вы выполните свой долг.

Проходили годы, и филистимляне, решив, что горная страна окончательно утихомирена, все больше и больше войск отводили на побережье, доверяя рутинные оккупационные обязанности маленьким илистимским гарнизонам, подкрепленными израильскими наемниками. На случай гражданских беспорядков основные силы находились в пределах одного дневного перехода.

Тем временем в Филистии, в предгорной долине, произошло событие, которое привело завоевателей в ужас и вселило в сердца израильтян новую надежду, тем более, что оно, казалось, подтверждало прорицания Самуила. В те времена политеистичные народы Ближнего Востока считали своих собственных богов всемогущими, но признавали также могущество всех прочих божеств. К инопланетным богам не следовало относиться несерьезно.

Поэтому филистимляне с почтением относились к Ковчегу израильтян. Они установили его в храме Дагона в Азоте. Вскоре Азот поразила бубонная чума. Жрецы быстро переправили Ковчег в Екрон, но чума распространилась и туда, а затем поразила всю Филистию. Перепуганные жрецы решили, что эту таинственную заразу наслал на них мстительный Яхве. Не лучше ли от него избавиться?

Они впрягли в телегу двух коров и хорошенько пнули их раз-другой. По горной стране распространилась весть, что Ковчег чудесным образом вернулся. Самуил приказал ликующим единоверцам поместить его во временное святилище в Кириаф-Иариме, в месте когда-то священном для хананеев. Теперь оно было на территории колена Вениаминова, лишь в девяти милях от дома Самуила в Раме. То, что филистимлянами воспринималось как проклятие, для израильтян было знаком будущего спасения. Но и разожгло их нетерпение.

Прошло почти пятьдесят лет со времени поражения при Афеке. И теперь старейшины колен израи-левых искали встречи с Самуилом в Раме. Они открыто объявили о том, что он уже знал — их народ не хочет больше мириться с господством филистимлян и жаждет свободы. Кое-кто, набравшись храбрости, высказал то, в чем другие осмеливались признаться только себе: аморфное содружество, созданное их предками, явно не в силах справиться с назревшей задачей. Молодежь шумно требовала незамедлительных действий, настаивала на вожде. И в речах своих отнюдь не льстила стареющему пророку.