Читаем Игуана полностью

- Владик, перед Тверской прижмись к тротуару. На секунду, не выключая мотора, - распахни дверцу и выскакивай.

- А ты?

- И я с другой стороны.

- И что?

- На наши места уже сменщики есть.

- Так не договаривались.

- Дурачок, нам же лучше: "бабки" те же, а ответственности и опасности меньше. Как выскочишь, обходи машину и дуй во двор углового здания, уходи дворами, пока не убедишься, что за тобой нет слежки.

- А может быть? - содрогнулся вялым, как студень, телом Владька.

- Все может быть, кроме того, чего не может быть никогда.

- Дай ствол.

- На хрена?

- Буду отстреливаться.

- Ты что, совсем придурок? Если тебя возьмут, то так аккуратно, что пукнуть не успеешь. И не думай, да и обращаться с ним ты не умеешь.

- А ты?

- А я умею. Потому и ношу с собой.

- Ну, вопросы есть?

Вопросы были. Но не у Владьки, а у слышавшего разговор полковника Патрикеева.

- Сколько ещё "штучек" приготовлено для него у грабителей?

И второй вопрос, поконкретнее:

- Последняя ли это "перемена" на праздничном ужине?

Проскочили здание бывшего МХАТа, потом Театра дружбы народов (ныне театра Татьяны Дорониной)

Возле бывшего кафе, от которого остались смешные круглые загогулины на газоне и ещё более смешные и странные ворота с фонарем (когда-то ворота вели в летнее кафе, владелец, должно быть, разорился сделанное из соплей зданьице снесли, а ворота остались), ведущие в никуда, Владька резко притормозил, и, не дождавшись, когда выскочит Саня, распахнул дверцу и бросился бежать, игриво виляя толстым задом между машинами, не за угол, а в сторону бульвара, тяжело и неуклюже перелез через оградку и, резко сменив бег на быструю ходьбу, засеменил, пытаясь укрыться в толпе студентов, приезжих кавказцев, бомжей, пенсионеров, влюбленных и командировочных, в сторону "МакДональдса".

Саня сквозь зубы матюгнулся, снова включил зажигание машины, потухшее из-за торопливости Владьки, дождался, когда на место водителя сел среднего роста, поджарый и спортивный мужик лет сорока с волевым, жестким лицом, хладнокровно кивнул ему, и выскочил на тротуар, предоставляя возможность своему "сменщику" занять место в салоне. Сменщик тоже производил впечатление бывалого человека.

Однако размышлять о прошлом боевика у Сани времени не было.

Надо было уходить.

Он резко рванул во двор, пару раз оглянулся, убедился, что никто за ним бежать не собирается, и перешел на шаг.

В первом же открытом, без кода, подъезде (такие на Тверской встречаются все реже) он быстро закатал рукав, достал из кармана шприц с уже "взятой" наркотой, снял колпачок-предохранитель с шприца, воткнул иглу в вздувшуюся на сгибе руки вену, и стал чувствовать всем телом, как приходит кайф.

Удара по голове он даже не ощутил...

Небольшого росточка человечек в спортивном "адидасовском" костюме криво улыбнулся в короткие седые усики, наступил кроссовками на упавший на пол шприц, процедил:

- Какую только гадость люди не употребляют.

После чего достал пистолет, из другого кармана спортивной куртки глушитель, неторопливо навертел глушняк на ствол и только навел его на голову Сани, как дверь резко открылась, сильно ударив его по затылку. Мужичок с седыми усами, не выпуская пистолет из рук, упал

В подъезд вошел скромно, но аккуратно одетый мужчина лет 50, в кожаной турецкой куртке и кожаной кепочке "А ля Лужков".

Он прислушался, присел на корточки, пощупал пальцами правой руки пульс на горле у обоих - лежавших на полу. В свободной руке он тоже держал пистолет, правда, не "баретту", а "ТТ", и без глушителя.

Убедившись, что оба без сознания. Он сфотографировал миникамерой обоих. После чего сделал вещь, трудно предсказуемую по его предыдущему поведению.

Он осмотрел лежавший на полу шприц, покачал головой, убедившись, что шприц безвозвратно утрачен, достал из-за пазухи одноразовый шприц в полиэтиленовой упаковке, снял упаковку, достал шприц, высосал им из сломанного остатки наркотического вещества, покрутил рукой Сани, пока не надулась вена, и медленно "всадил" в вену наркотик. Убедившись, что Саня стал приходить в себя, ресницы у него задрожали, нога дернулась, и руки стали непроизвольно шарить вокруг, он оставил Саню в покое и обратил внимание на второго "лежальца". Удар по затылку был хорош, но и паренек видно был крепкий, - он уже стал пошевеливаться. Тогда новый гость старого подъезда коротко размахнулся и ударил его в основание черепа.

- Надеюсь, не убил. Обойдется без перелома. Но часок-другой покемарит, - пробормотал он. После чего достал "мобиль" и доложил:

- Все, как Вы предполагали, товарищ полковник.

Когда Саня оклемался, он увидел возле своего носа разбитый шприц с погнутой иглой, и грязную кроссовку.

С трудом восстановил события в памяти.

Вероятно, он все-таки успел всадить в вену дозу, поскольку, хотя голова и болела, но от удара, внутри же тела уже разлилась приятная теплота, и противная мандражистая дрожь по всему телу стала уходить, как и вязкая тошнота в желудке, и тупая, ноющая боль в суставах.

Он с трудом встал на четвереньки.