Читаем Игуана полностью

Нанятый Локком очень дорогой адвокат, признав очевидное - убийство I степени в корыстных целях, в основном напирал на острую потребность молодых убийц в деньгах, чем окончательно отвратил от них двенадцать присяжных. Да и у публики убийцы, что-то невнятное пытавшиеся лопотать в свою защиту, не вызывали ничего, кроме отвращения.

Все двенадцать присяжных проголосовали за смертную казнь.

По закону штата, это была смертная казнь на электрическом стуле.

Апелляцию приговоренных Президент страны не удовлетворил.

Приговор остался в силе.

И пришел день, когда небольшая группа жителей штата и журналист была допущена в местную тюрьму, чтобы присутствовать на казни.

В этой небольшой толпе, как и во время суда, разговор шел на одну тему:

- Зачем они это сделали?

И лишь один человек из присутствовавших на казни, внешне - убитый горем и недоумением - Роберт Локк знал истинные мотивы преступления.

Жена спрятала пистолет, его пистолет, с его отпечатками пальцев. Потом, убедившись, что Локк знает, где тайно встречаются они с Мигелем на втором этаже лавочки старого Лазаря, точно рассчитав по времени, спровоцировали приход туда Роберта Локка, за десять минут до его прихода, убили старика-ювелира (шли убивать вдвоем, юный Мигель был неспособен убить муху, его рукой водила волевая юная миссис Локк) и остались в толпе, предварительно вызвав полицию, чтобы увидеть, как старого мультимиллионера будут арестовывать за убийство Лазаря Шапиро.

- Странно, когда миллиардер убивает ювелира, - даже ради крупного брильянта, дорогой веши. Но возможно, ибо все коллекционеры немного сумасшедшие.

Миссис Локк ещё в тюрьме поняла, что муж знал все.

А какой был план...Неожиданно обнаружив "случайно" забытое завещание мужа, получив подтверждение о том, что завещание изменено, и не в её пользу, она доняла, что муж догадывается об измене. И решила опередить его. В том случае, если бы Локк совершил убийство I степени, ему мало что грозила бы смертная казнь, его завещания теряли бы силу. И в этом случае все имущество делилось бы между двумя ближайшими родственниками - женой и сыном. Даже если бы адвокатам удалось спасти жизнь своему клиенту и, скажем, доказать его невменяемость, она достигала главного, - в силу недееспособности Локка его имущество делилось между сыном и женой. И пусть он проводит остаток дней в тюремной больнице, или в психиатрической лечебнице тюремного типа для богатых пациентов.

Она... овладела бы и ""Эскориалом", и коллекцией.

Что ей этот урод, сын Локка? И не с такими справлялась.

Не вышло.

По лицу Локка, лицемерно утиравшего слезы, она поняла, что апелляция отклонена, - губернатор штата утвердил приговор суда присяжных.

Надо отдать ей должное, держалась миссис Локк с достоинством.

Чего нельзя было сказать о Мигеле Мартинеце.

Он буквально повис на руках сопровождавших его тюремщиков.

И пока их усаживали на электрический стул, закрепляли руки, ноги, голову, он что-то бессвязное бормотал, вызывая ужас и сочувствие публики, ибо ей было неясно, сошел ли он с ума ранее, когда решился же жестоко убить ювелира из револьвера мужа своей любовницы и тем бросить тень на него (слава Богу, экспертиза доказала, что поверх отпечатков Роберта Локка на курке были отпечатки Мигеля, а на стволе, когда она протягивала оружие любовнику, остались отпечатки самой госпожи Локк; независимая экспертиза доказала даже, что отпечатки не поддельные - на них есть микрочастицы пота, принадлежавшего двум обвиняемым, так что последние сомнения отпали, присяжным и судье стало ясно - двое любовников убили старого ювелира, пытаясь "подставить" хозяина "Эскориала" Р. Локка), или юный массажист сошел с ума уже в тюрьме.

Наконец настал страшный момент казни.

Мигель что-то говорил, дергался, извивался в кресле, его подельница смотрела в одну точку не мигая (если бы кто-то сумел увидеть направление взгляда, он легко убедился бы, что она пытается испепелить взглядом своего мужа, находившегося тут же).

Сержант включил рубильник.

Вздох ужаса вырвала из двух десятков глоток.

И все было кончено.

Проходя мимо Роберта Локка, знавшие его горожане и журналисты словом или взглядом пытались его утешить. Локк стоял, прижав платок к глазам, и плечи его содрогались от рыданий.

На самом деле он смеялся...

Он очередной раз обманул смерть.

Вечером он впервые за последний месяц поужинал с аппетитом.

И снова приказал подать ему холодное "Шабли" и поднять из запасника любимые картины.

Он сидел в эргономическом кресле, потягивал любимый напиток, а перед его глазами медленно, одна за другой передвигались картины кисти Сурбарана, Веласкеса, Гойи, Мурильо, Эль-Греко...

- Все-таки нет ничего лучше холодного "Шабли", и нет ничего прекраснее испанской живописи, - сам себе заметил Роберт Локк.

И решение заполучить часть коллекции мадридского музея "Прадо'' созрело в нем окончательно.

И он приказал секретарю вызвать на завтра полковника Алекса Броунинга. Алекс Броунинг служил до отставки в спецчастях ВВС США.

Операция в России и в Испании требовала профессионалов.

Ночь Локк спал отлично.