Читаем Игры олигархов полностью

— Материалы следствия, которое могло бы вестись по делу ныне неподвижного и бессловесного Сучетокова, заняли бы несколько томов, но все они не будут иметь никакого отношения к тому, что совершил Людоед Питерский, или те лица, которых принято объединять под этой кличкой. — Известный зрителям из средств массовой информации интеллигентный мужчина в очках уверенно смотрел в камеру. Титры, всплывшие на экране, подтвердили представление ведущей. — Я полагаю, что все наши зрители знают о том, что за поимку убийцы-людоеда или, повторяю, целой преступной группы обещано солидное вознаграждение, знаем об этом и мы и, конечно, работаем. В каждой профессии есть своя специфика, может быть не совсем понятная не связанным с ней людям, — этим, в общем-то, и объясняется то, что мы пока не предъявляем конкретных результатов. Но, к сожалению, в случае с такими особо тяжкими, зачастую непостижимыми здравому смыслу преступлениями точкой отсчета в поиске преступников является, как это ни печально сознавать, факт самого преступления, в совершении которого специалисты могут определить какие-то, скажем, особенности, способные сузить круг подозреваемых лиц. Вы понимаете, в современных условиях практически невозможно обеспечить стопроцентную профилактику такого рода преступлений. Вы, наверное, согласитесь с тем, что правоохранительные органы не в состоянии установить контроль за каждым человеком, вы уж простите меня, способным на подобные злодейства, тем более что и подозревать кого-либо в совершении или планировании убийств с элементами каннибализма без каких-либо существенных на то доказательств мы, можно сказать, не вправе. Конечно, неоценимую помощь в изобличении подобных маньяков могло бы оказать само общество, но сейчас ему, к сожалению, не до этого, — слишком много зла и без того происходит в мире, и большинство людей просто не в состоянии проявить должную бдительность к своему окружению, среди которого находятся преступники.

— Вы знаете, Сергей Петрович, мы, журналисты, замечаем среди нашего населения, особенно молодежи, некоторую, что ли, симпатию к Людоеду Питерскому. Простите, я уж так привыкла называть того или тех людей, которых вы подразумеваете под группой лиц. — Рядом с серьезным лицом Плещеева появилась ироничная Лолита, а позже камера вновь обратилась к смотрящему в вечность Сучетокову. — Вы не допускаете, что у нас, не дай, конечно, бог, может возникнуть некоторая мода на людоедство?

— Вы знаете, по большому счету — нет. Я не только верю в нравственное здоровье наших людей, но и постоянно сталкиваюсь с его наличием по ходу своей профессиональной деятельности. — Голос Плещеева звучал за кадром, а на экране проплывала капельница, которая, очевидно благодаря клятве Гиппократа, поддерживала жизнь в умирающей вселенной под именем Носорог; нависал больничный потрескавшийся потолок; бились в вентиляционной решетке тревожимые потоками воздуха скопления пыли. — И вот именно это здоровье как раз и не позволяет людям перешагнуть определенные барьеры, превратиться из социального, законопослушного гражданина, в лучшем смысле этого выражения, в асоциального монстра, который способен не только убивать себе подобных, но и употреблять их в качестве своей пищи.

— Спасибо, Сергей Петрович. В этой связи я хотела бы задать вопрос еще одному участнику нашей передачи, Федору Даниловичу Бороне. — Камера скользнула по миловидному лицу ведущей и остановилась на также знакомом горожанам враче, обретшем бурную славу за счет своей деятельной заботы о питерском безнадзоре. — Сейчас можно встретить много предположений о личности Людоеда Питерского. Одни предполагают в нем самом жертву тяжелого насилия и настаивают на отношении к нему как к душевнобольному, другие считают, что, независимо от мотивов, толкнувших его на подобные преступления, этого человека необходимо уничтожить. В любом случае я поддерживаю веру Сергея Петровича в то, что людоед будет задержан. Но вот как в случае его задержания и, что делать, в результате активной работы моих глубокоуважаемых коллег не может ли так получиться, что у нас появится синдром людоеда? Здоров ли, болен ли этот человек — это, в конце концов, решат компетентные органы, но не подхватят ли его эстафету другие, может быть, психически ослабленные или нравственно неустойчивые люди?