– Уходите, – тихо сказала я. – Только на этот раз через обычную дверь. – За всю мою жизнь никто еще не прикасался ко мне так ласково, как он секунду назад.

– Вы злитесь, – заметил Джеймсон.

– Я же сказала: если что-то нужно, говорите прямо. Нечего тут разливаться соловьем о том, какая я особенная. И трогать меня не надо.

– Но вы и правда особенная. – Джеймсон вытянул руки по швам, но жаркое пламя в его взгляде не поутихло. – А я хочу одного: понять почему. Почему именно вы, Эйвери. – Он шагнул назад, освобождая мое личное пространство. – Только не говорите, что вас саму не мучает тот же вопрос.

О, мучает. Еще как.

– Я вам принес кое-что, – сказал Джеймсон и достал конверт. Аккуратно положил его на каминную полку. – Прочтите, а уже потом говорите, что это никакая не игра, а на кону вовсе не победа. И что тайн нет и в помине. – Он снова нагнул подсвечник, и когда секретный ход в камине опять распахнулся, припечатал меня на прощание последней фразой: – Вам, Эйвери, он завещал все свое состояние. А нам остались только вы.

Глава 20

После того как Джеймсон растворился во мраке, а дверь, замаскированная под камин, вернулась на место, я еще долго стояла посреди комнаты и смотрела ему вслед. Интересно, а это единственный тайный ход в мою спальню? Можно ли вообще найти себе укромный уголок, куда точно никто не заглянет, в таком странном доме?

В конце концов я все-таки взяла с каминной полки конверт, оставленный Джеймсоном, хотя все внутри отчаянно протестовало против его слов. Никакая я не тайна. А обычная девчонка.

Я перевернула конверт. На нем было выведено имя Джеймсона. Это его письмо, догадалась я. То самое, которое ему вручили на оглашении завещания. Смысл послания, оставленного мне, по-прежнему был мне неясен; я никак не могла взять в толк, за что же извиняется Тобиас Хоторн. Возможно, письмо Джеймсона поможет разобраться.

Я открыла конверт и прочла послание. Оно было многословнее моего, но едва ли понятнее.

Черт знакомый лучше черта незнакомого, согласись. Власть развращает. А безмерная власть развращает без меры. Не все то золото, что блестит. Неизбежны только смерть и налоги. От сумы да тюрьмы не зарекайся.

Не суди.

* * *

К утру я успела выучить письмо Джеймсона наизусть. Создавалось такое впечатление, будто его автор не спал несколько дней, прежде чем его написать – и именно поэтому так бессвязно и судорожно вплетал в текст одну банальность за другой. Но чем дольше странные слова отлеживались на задворках моего сознания, тем серьезнее я думала о том, что Джеймсон, возможно, и прав.

Во всех этих письмах – в моем, в джеймсоновском – что-то зашифровано. То ли ответ, то ли по меньшей мере подсказка.

Скатившись со своей необъятной кровати, я пошла снимать телефоны – да-да, во множественном числе – с зарядки и с удивлением обнаружила, что мой старый выключился. Благодаря капельке везения и настойчивым нажатиям по кнопке включения мне все-таки удалось его «оживить». Я и сама не знала, с чего начать рассказывать Макс о последних двадцати четырех часах, но мне нужно было с кем-нибудь поговорить.

Мне нужно было восстановить связь с реальностью.

На экране высветились уведомления о сотне пропущенных звонков и сообщений. Мне вдруг стало понятно, зачем же Алиса выдала мне новый телефон. Оказалось, что мне за это время написали люди, с которыми мы вот уже много лет не общались. Люди, которые чуть ли не всю жизнь не обращали на меня ни малейшего внимания, теперь жадно требовали ответа. Коллеги. Одноклассники. Даже учителя. Где половина из них раскопала мой номер, я вообще не представляла. Взяв новый телефон, я вышла в Интернет и обнаружила, что на почте и в соцсетях ситуация хуже.

Там висели тысячи непрочитанных сообщений – по большей части, от незнакомцев. «Кто-то будет считать вас Золушкой. Кто-то – Марией-Антуанеттой». Живот тут же заболел от напряжения. Я положила оба телефона и встала, прикрыв рот ладонью. Все это можно было предвидеть. Это не должно было стать для меня шоком. Но я оказалась не готова.

Как к такому вообще можно подготовиться?

– Эйвери? – позвал голос из-за двери. На этот раз женский, но это явно была не Либби.

– Алиса? – переспросила я, прежде чем открывать дверь.

– Вы пропустили завтрак, – послышался ответ. Резкий, деловой – да, это явно была она.

Я открыла.