Она повернулась, разглядывая его. Как молодо он выглядит, когда спит, подумала Морган, а ведь ему уже далеко за тридцать. Какой-то он странный, ни на кого не похожий.

С наступлением Нового года снегопад наконец прекратился, и Френсис решил вернуться домой, пока погода вновь не испортилась. Они с Морган больше не спали вместе.

– Думаю, это слишком рискованно, – заявил он на следующее утро после сцены в библиотеке. – Ты можешь забеременеть, а при нынешнем положении дел никто бы не поверил, что зто от Джеймса.

Почему он все решает сам, нисколько не считаясь с ее мнением? Возможно, она уже беременна. Но Морган решила не спорить. В то утро она испытывала необыкновенный подъем и легкость во всем теле. Морган объяснила это себе тем, что получила чисто физическое удовлетворение. Кроме того, наконец-то рядом был человек, знавший Белфорд так же хорошо, как она сама, и разделявший ее заботы. И наконец, рядом с Робби был его отец. И не важно, что Робби понятия не имел о том, кем на самом деле ему доводится Френсис.

Но вот пришло время расставаться. Детишки, укутанные до самых глаз, усажены в повозку. Френсис, окинув взглядом двор на прощание, улыбнулся:

– К Пасхе или, быть может, к лету мы вернемся.

Он любезно поцеловал руку Мэри Перси, и маленький караван тронулся в путь.

Морган с детьми долго махали им вслед, пока повозки не скрылись из виду. Обернувшись, Морган увидела, что трое ее ребятишек тихо плачут, шмыгая носами. Морган хотела было отчитать их за неуместные слезы, но вдруг обнаружила, что сама тоже плачет.

Глава 20

Екатерина Говард отправилась на эшафот 13 февраля 1542 года. Умирала она с большим достоинством, чем жила, и, как ее кузина Анна Болейн, обратилась к народу с просьбой молиться за упокой ее души.

Морган узнала об этом из письма Нэн. Ее взволновала не столько трагическая судьба юной королевы, сколько судьба ее собственности, Фокс-Холла. Что теперь будет с ним? Разумеется, он будет возвращен короне – согласится ли Генрих передать поместье законным владельцам?

Морган принялась за письмо к Нэн, сообщая, что намерена приехать в Лондон к концу апреля.

– Но, Морган, – возразила Мэри, услышав о предполагаемом путешествии, – вы ведь пригласили Френсиса с детьми на Пасху! – И тут же добавила: – Впрочем, я с удовольствием возьму на себя роль хозяйки в ваше отсутствие.

– Чепуха, Мэри! Вы поедете со мной!

Мэри выглядела совершенно потрясенной:

– О, придворная жизнь пугает меня! Лучше я останусь здесь!

Морган попыталась скрыть свои истинные чувства под маской дружелюбия и участия:

– Мэри, прошу вас, поедемте вместе, у меня есть план. Вы должны встретиться с королем и попросить его вернуть вам хотя бы часть земель. Мы обе обратимся к нему с просьбой. Вы ведь не утратили воли к борьбе?

Мэри давно утратила даже остатки воли, но не решилась признаться в этом Морган. В конце концов она уступила.

Тюльпаны, гиацинты, нарциссы, фиалки, пионы ознаменовали приход весны в Гринвич-Палас. Цветущий ковер вокруг, пьянящий аромат влажной земли, тепло весеннего солнца придавали храбрости Морган, когда она шла по дорожке парка навстречу королю.

Конечно же, она нервничала, и ей не придавали уверенности причитания Мэри Перси, семенившей позади.

– Он нам откажет, – повторяла та, – а может, вообще не станет разговаривать с нами. О, лучше бы я осталась в Белфорде.

Морган хотела грубо оборвать Мэри, но тут увидела короля в сопровождении придворных. Что-то, впрочем, было не так. Подойдя ближе, она поняла, что именно: сам Генрих. Огромный, грузный, он опирался на палку и выглядел много старше своих лет. Казалось, силы постепенно покидают его.

Мэри Перси тихонько воскликнула:

– Его величество такой… старый! Ему ведь не больше пятидесяти!

– Знаю, – шепотом ответила Морган. – Я слышала, он очень тяжело пережил смерть Екатерины, но не представляла, что настолько.

Морган подумала, что, возможно, сейчас не самое удачное время для просьб; и сам король, и его окружение выглядели слишком торжественными и печальными.

Но один из придворных показался ей знакомым. Ричард Гриффин. Как раз в тот момент, когда Морган уже решила было потихоньку улизнуть, он обернулся, узнал Морган, и торжественное выражение на его лице сменилось радостной улыбкой.

– Пути назад нет, – тихо сказала Морган. – Король нас тоже заметил.

Она взяла Мэри за руку и чуть ли не потащила вперед.

Оказавшись перед королем, Мэри немедленно рухнула на колени, молитвенно сложив руки.

– Ваше величество, – начала она дрожащим голосом, – прошу вашей милости. Я вдова графа Нортумберленда, осталась без средств к существованию. Молю вас вернуть хотя бы часть бывших владений моего покойного супруга, дабы я могла обеспечить свое будущее и…

Она замолчала, явно намереваясь разрыдаться. Морган уже собралась ринуться на помощь подруге, но тут король глухо произнес:

– Полагаю, вашу проблему можно решить, леди.

– Вы так добры, ваше величество, – пробормотала графиня, целуя руку короля.

Он кивнул и повернулся к Морган:

– А вы, мадам, тоже о чем-то просите или же помогаете графине?

Морган тоже опустилась на колени: