Читаем Игрушка для кардинала полностью

Им выделили машину, которая предназначалась для перевозок уголовников, но никак не школьников. Сидения пассажира и водителя разделяла толстая решетка, да и дверь, такую не откроешь изнутри. Нейрис знала, что там ужасно пахнет: в основном мочой, блевотиной и страхом, поэтому не спешила сесть рядом со Стоуном. Предпочла смотреть на него сквозь лобовое стекло, в котором отражались тяжелые тучи, нависшие над городом пеленой, начавшая желтеть крона одинокого дерева среди многоэтажек, и электропровода, что после недавнего ремонта, протянули не под землей, а по столбам, как временную меру.

Лицо Калеба едва просматривалась сквозь эту картину, поэтому она не понимала смотрит ли он на нее или сквозь нее.

О Доме Ванрайта магичка слышала и раньше. Билли не любил об этом говорить, пару раз вскользь, ссылаясь, что это худшее время из всех, что ему пришлось пережить. При этом он горько улыбался и взгляд голубых глаз становился каменным. Она не расспрашивала, достаточно было знать, что это место, где Коллегия взращивает свои будущие кадры, под предлогом, что заботится о сиротах и о тех, кто не должен отвечать за грехи своих родителей.

Нейрис поджала нижнюю губу.

История Стоуна пестрила для нее белым, но сейчас в ней наметились две ярких точки - это отец Калеба и Дом Ванрайта. Его отца осудили, а о нем решили милостиво позаботиться? Наверняка он был таким же, как этот мальчишка, что отчаянно сражался за свою свободу, хоть и понимал, что уже проиграл. Но как в таком случае Стоун стал кардиналом?

«Это тоже жизнь», - это его слова, когда он стоял по другую сторону решетки и предлагал ей сказать совету кардиналов «да». Сейчас они отчетливо повисли в воздухе, и стоя здесь напротив одного из зданий Коллегии и восьмого кардинала, Нейрис казалось, что теперь они звучат совершенно по-другому.

Мальчишку вывели в наручниках. Конвоирами выступали здоровяк с медовым цветом глаз, на прощанье усаживая паренька, он даже подмигнул Нейрис, и его коллега с приметными бровями, что придавали тонкому лицу суровый вид. Парень сопротивлялся. Такой точно попытается сбежать.

Магичка неохотно уселась вперед, хлопнув дверью, чутье подсказывало, что ее место тоже сзади. Что ее тоже бы хорошо по мерка тех людей сдать в Дом Ванрайта на перевоспитание, но у нее есть цепь... Лучше это или хуже не стоит задумываться.

2

Парень не метался, не брыкался и не пытался снять наручники, он лишь молчаливо буравил тяжелым взглядом решетку, словно мог протереть в ней дыру или заставить поржаветь толстые прутья. Нейрис периодически оборачивалась через плечо, язык зудел начать разговор, но она не могла подобрать нужных слов.

«Не грусти, парень, все наладится, в худшем случае они просто лишат тебя силы, в лучшем станешь как я».

Он плюнет, злобно сверкнет глазищами и скажет, что она предательница и слушать такую нет смысла.

«Я просто хотела жить и боялась умереть».

Магичка уставилась в лобовое стекло на дорогу, что нескончаемой лентой темного асфальта убегала вдаль, пропадала на горизонте и снова выпрыгивала из-за ближайшего холма. Многоэтажки начали оседать, количество этажей сокращалось, словно сам создатель отматывал пленку прогресса назад. Промежутки между домами становились все шире, воздух чище, и кроме шума двигателя все звуки большого города остались позади.

Молчание в машине тяготило, время уходило сквозь пальцы, она могла бы сказать хоть что-то, но продолжала молчать, кусая губы.

Стоун прибавил радио и гитарные рифы выплеснулись в салон из навороченной магнитолы. Нейрис сложила руки на груди, пальцы бессмысленно двигались, и совсем не оттого, что ей хотелось изобразить соло на гитаре. Она снова оглянулась на парня, тот отвернулся к окну, прислонился лбом к прохладной поверхности, а затем со всей силой ударился по нему.

Стекло бронированное, но вот голова парня - нет.

- Хочешь умереть? - спросила она, когда пальца потянулись к кнопке звука на панели и убавили ту до нуля. - Думаешь, лучше если бы ты умер вместе с отцом?

Попала прямо в цель. Парнишка дернул головой и синие глаза впились в нее не хуже когтей хищной птицы. Он подался вперед, и прильнул к решетке так близко, как только мог, наверняка чуя пыль металла, губы почти касались железа.

- Будете мне рассказывать про мои заоблачные перспективы? Про то, кем я могу стать, если искуплю грехи своего отца?

- А твой отец грешник? - спросила Нейрис.

Она нахмурилась, и руки сами собой сжались в кулаки. Она уже видела такое выражение лица прежде, у всех тех, кто возомнил себя великими борцами за справедливость. И где же они все? Почему не едут с ней в машине? Почему нет веселого смеха, искрометных шуток и попкорна, которым они так любили набивать животы?

- Нет! Он был хорошим человеком, - Том шмыгнул носом, так если бы туда забилась пыль, или ему захотелось плакать. Вида он не показывал, слишком храбрый, но все равно еще ребенок.

- Тогда тебе незачем искупать его грехи, - это был Стоун, он неожиданно вмешался в разговор.

Парень перевел на него взгляд, Нейрис отчетливо видела, как адамово яблоко мальчишки скользнуло вверх, а затем вниз.