Читаем Игра вслепую полностью

– В смысле, не такой уж четкий, но достаточный, чтобы предположить самоубийство.

– Проще говоря, ни одна из версий не доказана?

– Сейчас они могут сделать несколько выводов: самоубийство, смерть от руки неизвестного или неизвестных.

– И на чем они остановились? Что они собираются делать?

– По обстоятельствам. Он не оставил записки, то есть они могут предположить убийство, будут опрашивать родственников и так далее.

– Они сделают это?

– Возможно. Зависит от того, сколько еще убийств у них на руках.

Я рассказала об интернетных покупках Бобби.

– Зачем человеку, собирающемуся покончить с собой, покупать наладонник? – спросила я. – Это бессмысленно.

– Ты права. Действительно, не за чем. Но, может, это было сиюминутное решение. Вот что, я позвоню одному другу, пусть кто-нибудь проверит платежи по кредитке Бобби за несколько дней до смерти. Возможно, они это уже сделали. Но я все равно позвоню.

– Спасибо, Эл.

– Не за что. Если что-нибудь выясню про больницу, сообщу.

Эл позвонил через два дня после этого разговора и пригласил меня на «консультацию». Я оставила Исаака с Питером – они собирались пойти в книжный, поискать новые комиксы «Золотое яблоко», а я отвезла Руби в сад и направилась в Вестминстер.

Я села на белый пластиковый стул, который Эл принес с кухни.

– Ну, как идут дела? – спросила я.

– Нормально. Кстати, ты подумала над моим предложением?

– Ты о том, чтобы присоединиться к твоему процветающему бизнесу? – я обвела рукой гараж.

– Это временно. Скоро смогу позволить себе офис, а пока жена сказала, что если я целыми днями собираюсь сидеть дома, то хотя бы не должен путаться у нее под ногами.

– Не знаю, Эл. Мне это кажется бизнесом для одного.

– Это лишь начало. Я говорил, что собираюсь начать с судебных расследований. Может, займусь еще смертной казнью. Ты бы мне очень пригодилась – твой опыт в суде плюс мои способности детектива…. Ты не пожалеешь, Джулиет. Сто пятьдесят баксов в час, деньги рекой потекут.

Я кивнула. Не хотелось больше его поддразнивать, ведь он так в меня верил.

– А зачем тебе мой юридический опыт? В расследовании я мало что смыслю, поэтому я всегда и прошу помощи у тебя.

Он откинулся на спинку стула и положил ноги на карточный стол. На нем были светло-голубые расклешенные слаксы, золотистая рубашка и темно-синие носки в белую полоску. А туфли, казалось, из того же материала, что и мой стул. Интересно, они продавались в комплекте?

– Потому что ты адвокат и умеешь вести дело. Знаешь, что существенно для расследования, а что нет.

– Адвокаты, с которыми ты будешь работать, скажут тебе, что они хотят расследовать, и сами будут вести дела.

– Верно. Но с твоими знаниями мы оставим конкурентов далеко позади. И ты сама все время говоришь, что большинство адвокатов не могут отличить дерьма от повидла. Они платят нам, но часто не понимают, за что.

Это мне показалось разумным.

– Но у меня нет лицензии.

– И не нужно. В этом вся прелесть. Я частный детектив, у меня есть лицензия. Ты работаешь на меня. Назначим тебя на должность специалиста по защите или специалиста по смягчению наказания, если будем работать со смертной казнью. И тебе не надо будет сдавать экзамены и проходить практику. Или, если захочешь, подашь заявление на получение лицензии, сдашь экзамен, а практику потом пройдешь у меня.

Эта идея мне определенно нравилась. Без работы я заскучала, и чем дальше, тем сильнее. Мне не нравилось сидеть дома. Я ушла с работы, так как решила, что воспитание детей гораздо важнее, но иногда я сомневалась, что от вялой, вечно вздыхающей мамаши есть какой-то толк для Исаака и Руби. Действительно, счастлива за последние два года я была, лишь когда занималась чем-то, связанным с расследованием. Лишь тогда я чувствовала, что мой ум и опыт при деле. И в то же время я не готова была бросить дом и вернуться на работу, даже если пеленки, подгузники и коляски не радовали меня.

– Я ушла с работы, чтобы сидеть дома и воспитывать детей. Если бы мне снова захотелось работать, я бы вернулась на прежнее место.

– Твои дети еще не ходят в школу?

– Руби ходит в сад, а Исаак еще младенец. Почти. Ему два с половиной.

– Он тоже скоро пойдет в сад. Что ты будешь делать, пока их нет дома? Собираешься снова стать федеральным защитником?

Прямо в точку. Исаак в следующем году пойдет в сад, и что я буду делать? Жесткий график мне не подходит. Кому-то придется забирать детей из сада, а работа Питера слишком непредсказуема. Если я вернусь на работу, то не смогу приезжать за детьми вовремя, буду появляться дома к ужину, как это было с маленькой Руби. Мне это не нравилось тогда, не понравится и сейчас. С другой стороны, я не из тех, кто может скоротать время на занятиях аэробикой или помогать в районной больнице. Придется придумать какое-то занятие на полдня.

Мне все больше и больше хотелось принять предложение Эла. Но готова ли я к этому? Вряд ли.

– Не знаю, я подумаю. Короче, ты собираешься взять с меня сто пятьдесят баксов в час за то, чтобы выяснить, какие женщины рожали в Мемориальной больнице Хаверфорда 15 февраля 1972 года?

Эл улыбнулся:

– Нет. Для тебя скидка.