Читаем Игра вслепую полностью

Я вытащила из сетки на коляске пару картонных книжек и усадила Исаака на скамейку недалеко от женщины. С книгами и пакетиками сахара на столе он просидит спокойно хотя бы несколько минут.

– Здравствуйте, Кэндис, – сказала я. Имя было написано на значке, приколотом к рубашке.

Она промолчала.

– Кажется, у нас есть общий друг.

– Да? Кто же? – Судя по всему, она в этом очень сомневалась.

– Бобби Кац.

Кэндис вспыхнула и уставилась на свои ногти, обгрызенные до мяса.

– Вы знаете Бобби? – прошептала она упавшим тоном.

Тут я поняла, что она не в курсе. Тяжело было сообщать ей об этом первой. Я взяла ее за руку.

– Мне жаль, что придется вам это сказать… – начала я.

Она отдернула руку.

– Что? – голос был глухим и хриплым.

– Бобби умер десять дней назад. Мне очень жаль.

Кажется, ее лицо посерело прямо на глазах. Прыщи и шрамы заалели на мертвенно-бледной коже.

– Что? Как?

Я глубоко вздохнула и принялась излагать эти жуткие подробности, понизив голос, чтобы Исаак не слышал.

– Не совсем понятно. Сейчас известно только одно – его нашли мертвым в своей машине на Тихоокеанском Прибрежном шоссе, к югу от каньона Санта-Моники. В руке был пистолет. Судя по всему, он покончил с собой.

– Нет! – На ее вопль обернулась вся очередь. Исаак прохныкал:

– Мама!

– Все хорошо, малыш, – сказала я, подошла и обняла его. Он аккуратно раскладывал сахар и сахарозаменитель, чередуя белые, синие и розовые упаковки.

– Поиграй еще, ладно?

Он кивнул, и я вернулась к Кэндис. Закрыв лицо руками, она нервно ковыряла прыщи на лбу.

– Я не понимала, почему он не отвечает на мои письма. Я всю неделю писала писем по десять в день, – сказала она.

Тогда я поняла, что, увлеченная просмотром его архивов, не додумалась проверить, есть ли для Бобби новые сообщения. Надо не забыть загрузиться с его ноутбука и скачать новые письма, когда доберусь до дома.

– Кэндис, я надеюсь, у вас есть что мне рассказать.

Она взглянула на меня с подозрением.

– Я провожу для Бетси, невесты Бобби, небольшое расследование. Мы пытаемся выяснить, что происходило с ним в течение последних двух месяцев.

Когда я произнесла имя Бетси, Кэндис стиснула зубы.

– Не могу ничем помочь.

– А я думаю, можете. Я знаю, что Бобби нашел вас через сайт «Право знать». Я знаю, что вы помогали Бобби искать его настоящих родителей. Расскажите что-нибудь о вашей организации.

Она насторожилась.

– Что, например?

– Это организация для приемных детей, которые ищут своих настоящих родителей, правильно?

– Не только. Мы работаем и с родителями. С кем угодно, кому нужна информация. Но в основном это действительно потерянные дети.

Это меня удивило.

– Какую информацию вы предоставляете?

– «Право знать» – это в основном информационный центр. Мы собираем данные, идеи о том, где и как искать. В таком духе.

– Вы его основали?

– Да, мне пришла в голову эта мысль после того, как я два года искала свою мать. В конце концов я нашла родных через Общество Потерянных Птиц. Они помогают потерянным и похищенным детям индейцев вернуться домой. Я лакота. Частично. Моя мать наполовину индеанка, а бабушка всю жизнь прожила в резервации.

Присмотревшись к ней получше, я действительно заметила индейские черты, хотя, может, дело просто в темных волосах или слегка выступающих скулах.

– Вы нашли мать?

Кэндис пожала плечами:

– Да, но я ей была не нужна. Понимаете, приняла культуру белого человека. Но моя бабушка, ее мать, замечательная. Мы с ней дружили, пока она не умерла. С ней я обрела дом. Если бы меня не украли в детстве, я бы росла в резервации, а не в Ньюпорт-Бич.

Я подавила желание заметить, что многие предпочли бы расти в большом городе на побережье, чем в индейской резервации тех времен, когда там еще не открыли игорные дома, где царит безработица, а медицина и образование ниже среднего. Но, с другой стороны, что я знаю о том, как пусто на душе у индейских детей, оторванных от своего народа?

– Вы основали «Право знать», чтобы помочь тем, кто оказался в подобном положении? – спросила я.

– Да. Понимаете, в такой ситуации никому нет дела до ребенка. Все носятся с правами матери и усыновителей. Но никто не думает о том, что ребенок имеет право знать, кто он, даже если его родная мать скрывается.

– Почему?

– Что – почему?

– Почему ребенок имеет на это право? Если мать отдала его и не хочет, чтобы о ней знали, зачем рассказывать о ней ребенку?

Кэндис бросила на меня сердитый взгляд, недовольная тем, что я усомнилась в ее правоте.

– Самое очевидное – это здоровье. Например, Бобби. Если бы он не сдал анализы, у него мог бы родиться ребенок с этой ужасной болезнью, как она там называется?

– Болезнь Тея-Сакса.

– Да, болезнь Тея-Сакса. Ему повезло, он сдал анализы. А если бы не сдал?

– Тогда его невеста тоже должна быть носителем болезни. Но я вас понимаю. Есть масса наследственных болезней, о которых человек должен знать.