Читаем Игра Сна полностью

– Ты не понимаешь. Это не любовь. Она не та женщина, которую я захотел бы иметь своей женой. Кристина, да мы просто… Мы не ужились бы с ней никогда. Мы слишком похожи! Сейчас мы просто соскучились друг по другу. Но если мы долго и близко общаемся, я перестаю ее выносить. Она начинает меня раздражать невероятно. Мы оба слишком скучные. Нам не хватает легкости, чтобы у нас что-либо хорошее получилось. И, поверь, мы оба это прекрасно понимаем.

Кристина удивленно слушала его, но в конце кивнула и развела руками, она все еще злилась:

– Хорошо. Я тебя поняла, поступай как знаешь. Но смотри, чтобы не ошибиться.

Виктор пожал плечами и, подхватив блюдо, вышел из кухни.

Кристина кипела. Ее ужасно раздражал нерешительный Виктор, осмелившийся полюбить не ее, да еще и так бессмысленно.

«Интересно почему я всегда только наблюдатель подобных драм?» – подумала про себя Кристина. – «Всегда».

Кристина вымыла руки и пошла следом за Виктором. Когда она подходила к залу, то услышала смех, звяканье чашек и голоса.

«Кто-то живет в ожидании чуда, а я в ожидании жизни. – подумала Кристина. – Хотя я, откровенно говоря, не представляю, что скрывается за этим словом».

Она взялась за дверную ручку гостиной. Холодный металл под горячими пальцами словно обжег ее.

«Не хочу», – подумала Кристина.

Секунду помедлив, она развернулась и пошла к вешалке с одеждой. Она взглянула в окно – там разыгралась метель – то, что надо было ей для настроения. Прихватив свою куртку, Кристина вышла на крыльцо.

Когда она открыла дверь, в лицо ей с силой ударил холодный морозный ветер, ледяной крошкой посек щеки. Волосы ее взметнулись назад, она прижала руки к груди, удерживая куртку и шагнула вперед, слыша лязг захлопнувшейся двери. Кристина подошла к самым перилам крыльца, прижалась к ограждению. Провела руками, сбрасывая снег. И подняла голову.

Снег летел прямо на нее. Белые точки в черном небе. На мгновение ей показалось, что это небо рушится на нее, но нет – это она летела вверх, пролетая мимо белых узорных снежинок.

Когда у Кристины затекла шея, она опустила голову и, подняв руку, посадила на нее, словно бабочку, маленькую белую снежинку. Тонкий узор переплетался с невероятным изяществом и сложностью. И все же она таяла, такая искусная. Так быстро таяла, от соприкосновения с горячей розовой кровью человека.

– Красиво, правда? – услышала она и вздрогнула.

Кристина обернулась и увидела оранжевый огонек в темноте.

– Красиво, – осторожно согласилась она, узнавая Димитрия.

– Снежинки вот, – сказал он, сигаретой указывая на ее руки, – Красивые. Но… чертовски ненадежные! – он слегка хмыкнул.

– Почему ненадежные? – улыбнулась Кристина.

– Потому что, когда берешь их в руки, они тают. А потом снова раз! и вверх. Замерзли. И снова падают. Не даются в руки. Это тебе не собака. Не приручишь. Природа у них не такая. Бог их другими создал. Не такими как мы. Красивее… и… как мираж.

Кристина молчала, не вполне уверенная, о чем он на самом деле говорит.

Димитрий подошел к ней, затушил сигарету о снег, кинул ее в сугроб и сгорбился, опираясь локтями на перила, рядом. Какое-то время он молчал, потом вдруг сказал:

– И вот подумай ты, какая чертовски смешная штука. Есть цветы, есть камни, тоже красивые. И их можно в руки взять. А я, вот шутка, снежинки люблю. Не камни, не цветы. А снежинки. Чертовы холодные.

Он выпрямился, глядя куда-то за ограду коттеджа.

Кристина стиснула зубы, а потом вдруг сама для себя неожиданно, резко выпалила:

– А может ты просто зациклился на снежинках? Может ты просто не заметил цветы и камни, потому что в голове твоей одни снежинки?..

Димитрий удивленно глядел на нее.

– Забудь, – сказала Кристина.

Она поправила куртку и пошла в дом.

В зале все уже успели чай попить и пирог доесть.

– Ты где была? – спросил у нее Виктор.

– Выходила воздухом подышать, – сказала Кристина. – Голова разболелась.

– Ты будешь чай?

– Нет, я… Что-то не хочется.

– Покер?

Потом были партии в покер. Под пиво, остатки еле теплого пирога, соленые фисташки и джаз. И так до самой-самой глубокой ночи, когда кажется, что снег укрыл весь белый свет, придушил жизнь в домах и она умерла – оставив только последний пылающий огнем островок, который угаснет через миг.

Как свеча под когтями ведьмы.

Когда голова Кристины коснулась подушки, она тут же заснула.

Потом пришла темнота.

Откуда-то из этой темноты выплыл снег. Он был повсюду.

Кристина сидит на берегу заснеженного пруда. На ней теплый меховой плащ, варежки и шапочка, а на ногах сапожки.

Вокруг светло, но не слишком, день либо недавно начался, либо близится к завершению. Солнца не видно из-за облаков, таких же синих и холодных, как и все вокруг.

Но Кристине совсем не холодно, и даже не из-за плаща и шапочки. Она просто ничего не чувствует.

Хруст снега – шаги.

Кристина вскидывает голову и видит знакомые рыжие волосы, пламенеющие на фоне черной дубленки. И эти волосы несколько встряхивают ее, словно вдруг пламя пробралось в вечное царство льда.

Какое-то время они просто молча смотрят друг на друга.

– Вы знаете, как появилась жизнь? – спрашивает Кристина у рыжеволосого священника.