Читаем Игра сэра Валентайна полностью

   Явившийся на утренний прием -- хотя тут уместнее было бы сказать, по утреннему приказу -- к командиру бар-заленской эскадры сэр Валентайн чувствовал себя ничуть не лучше. Лицо его в бою не пострадало, чего нельзя было сказать о всем остальном теле. Перетружденные и отбитые неоднократными падениями и ударами мышцы нестерпимо ныли, неглубокие но многочисленные ранения саднили, да еще растянутая при высадке в порту лодыжка болела как проклятая. Однако, в сложившейся оперативной обстановке у него шансов отлежаться и отдохнуть было ничуть не больше, чем у Мидар-паши.

   -- Присаживайся, Валентайн-бей. -- возлежащий на подушках тай Зарив указал Виризгу на место с противоположной стороны дастархана. -- В ногах, говорят, правды нет. Раздели со мной утреннюю трапезу.

   Не успевший позавтракать аазурец прикинул, где по мнению Крокодила султана должна располагаться правда, однако ничего не сказал, а с поклоном и кряхтением занял указанное место и взял в руки пиалу со щербетом. Солнце еще только взошло, но жара уже стояла просто удушающая.

   "Как они умудряются всю жизнь жить в такой духоте и пекле, эти южане?" -- подумал разведчик, прихлебывая холодный от добавленного снега напиток.

   -- Принц Байасит, да будет он славен в веках, высоко оценил твое искусство владения клинком, о Лев Севера. -- неторопливо проговорил Мидар-паша, ухватил полную пригоршню жирного плова с бараниной и отправил в рот.

   -- Куда мне, недостойному, до тебя, Гроза морей, Крепостная стена Имладонских морских рубежей? -- потупился благородный Виризг, привыкший к несколько более цивилизованному поеданию жирной пищи и взял небольшой кусочек пахлавы. Несмотря на отсутствие завтрака, есть в такую жару совершенно не хотелось -- Я лишь жалкий подмастерье пред тобой, эфенди.

   -- Однако, Великого Кормчего сразил именно ты. -- невозмутимо ответил Крокодил султана, когда прожевал плов. -- Скромность, конечно же, добродетель истинно доблестного мужа, но излишняя скромность, как и любое излишество, становится пороком.

   "К чему, интересно, он ведет? Неужто завидует? Странно, но тогда он не должен бы был говорить об этом так прямо -- не в характере южан это", подумал аазурец.

   -- Однако сын Солнцеликого в должной мере оценил твою доблесть и просил вручить тебе от его имени подарок.

   Мидар тай Зарив хлопнул в ладоши и в комнате, склонившись в глубоком поклоне, появился слуга с сундучком в руках и поставил его у ног сэра Валентайна.

   "Взятка. -- понял благородный Виризг. -- Давно ли я точно так же давал бакшиш Гафару тер Гийюну? Однако, что же меня попросят сделать?"

   С подобающей случаю скромностью и видом собственной малозначимости сэр Валентайн приподнял крышку и едва не присвистнул. Принц Байасит не поскупился -- изукрашенные золотой кубок и драгоценный пояс, лежавшие в сундучке, стоили едва ли не больше, чем его засиженная мухами барония со всеми жителями, включая самого барона.

   "Это что ж я такого для них должен сделать?" -- подумал он. В то, что имладонцы могут благодарить за то, что уже получили, он не верил.

   Впрочем, внешне ре Котль оставался все столь же невозмутим.

   -- Передайте благодарность Его Высочеству от меня, недостойного. -- с поклоном произнес он.

   -- По заслугам и награда. -- ответил Крокодил султана. -- То оружие, что ты привез на "Летней ласточке" позволило абад-паше вооружить ополчение, так что штурм, буде высадившиеся пираты решатся на него, мы отобьем. Да и не так уж их много осталось, в общем-то -- около четырех тысяч легких пехотинцев, у лучников почти не осталось стрел... Конечно, нервы нам они помотают, но, думается мне, дня через два-три Касим ар Хызр принудит их сдаться или разгонит.

   -- Лучше бы, чтоб принудил, несравненный Мидар-эфенди. -- заметил барон. -- Лови их потом по всему Мазандрину, если разбегутся.

   -- Твоя правда, досточтимый Валентайн-бей. -- флотоводец вновь запустил руку в чашу с пловом. -- Однако это дело будущего недалекого, а нам надо зреть с учетом дальних перспектив.

   "Ну вот, кажется начинается деловой разговор", подумал благородный Виризг.

   -- Нет никаких сомнений в этом, о великолепнейший. -- при слове "великолепнейший" барон ре Котль невольно покосился на адмиральский фингал. -- Ибо сказано было, что умный смотрит в будущее, а мудрец прозревает грядущее.

   Мидар тай Зарив глубокомысленно кивнул.

   -- Ты уже многое сделал для Имладона, отважнейший и хитроумнейший Валентайн-бей. -- важно произнес Крокодил султана. -- Однако мой господин, принц Байасит, просит тебя еще об одном одолжении.

   -- Я верный слуга Его Высочества. -- склонил голову Виризг.

   -- На самом деле, у сына Солнцеликого, да длятся дни его вечно, даже две просьбы. Одна касается тебя, как дипломата, умудреннейший, а вторая -- как представителя короля Оттона. Повелитель наш, увы нам, болен, и, пользуясь этим, недостойные его сыны начали грызню за будущий трон. При живом-то отце. -- Мидар-паша осуждающе вздохнул и покачал головой, показывая как его огорчает столь недостойное поведение братьев Байасита.

   -- Воистину, неслыханные дерзость и непочтение. -- согласился аазурец.