Читаем Игра Саула полностью

Взяв след и вернувшись в Багдад из Стамбула, Кэрри была так рада вновь увидеть Уарзера, такого застенчивого, с грустным доверчивым взглядом и смущенной улыбкой. Они будто заново начали встречаться; пошли ужинать: смех, разговоры, дурная китайская еда в кафе «Свобода» и секс поздней ночью. Кэрри не могла заснуть, понимала, придется лгать Уарзеру. Он нравился ей, хоть она его и не любила. Потом, под отдаленные призывы муэдзина к утренней молитве она провалилась наконец в сон.

И ссора на следующий вечер, перед уходом в «Аль-Хамру».

– Прошу, перестань, – говорила Кэрри, одеваясь. – Это бессмысленно.

– Почему? – спросил Уарзер, подходя ближе.

– Если я не пойду, случится беда.

– Мы сами иногда причиняем беды.

– Да, но маленьким девочкам головы не отрезаем. Так что, если ты не со мной – уходи. Просто уходи и все, ладно?

На глазах у Кэрри де Брюйн, пустив в ход свои чары, обрабатывал двух клиентов. Один из них – иракец с усами а-ля Саддам, что покуривал кальян, – похоже, был большой шишкой в местном правительстве. Второй, в черной тенниске, походил на турка или, скорее, на курда.

Рядом терлись две привлекательные девушки в платьях с низким вырезом: местная, которой, кажется, сделали, пластическую операцию на нос (причем качественную), и вьетнамка – очень сексапильная. В любой момент, по сигналу де Брюйна, они готовы были повиснуть на иракце и курде.

«Он все время что-то продает. В принципе, как и все люди на свете».

Де Брюйн возглавлял «Аталаксус экзекьютив», одну из двух топовых частных военных компаний, что задержались в Ираке, тогда как американские фирмы сдали позиции. «Аталаксус» за треть цены, выставляемой американцами, импортировала в Ирак наемников из стран третьего мира: бывших спецназовцев из Южной Африки и офицеров перуанской разведки, которые оттачивали навыки на партизанах «Сияющего пути»[29]. Репутация и тактика перуанцев, кстати, заставляла вздрагивать даже закаленных моджахедов.

– …Остальное, – внушал де Брюйн мужчине в костюме, на которого Верджил еще в отеле «Ар-Рашид» повесил «жучок», – это прибыль.

Уарзер все слышал.

Вот де Брюйн встал и подошел к Кэрри.

– У вас бокал пустой, – сказал он, подливая ей столько виски, что хватило бы утопить эсминец.

– Что за сделка? Кто эти люди? – спросила Кэрри.

– Иракца зовут Мустафа Абдул-Карим, он замминистра путей сообщения. Курд – назовем его Байяр, – из ДПК[30]. Ну, будем, – сказал он, чокаясь с Кэрри.

Выпили.

– Что вы им толкаете? – спросила Кэрри.

– То же, что и всем, – ответил де Брюйн, пальцем скользнув ей по плечу и вниз, по руке. – На кону куча денег.

Он подошел вплотную, и Кэрри почувствовала аромат его лосьона после бритья (кажется, «Кортье»), смешанный с запахом виски.

– «Ноль-один»? Героин? Пушки? – шепнула она.

– И вас толкну, за верную цену, – подмигнул де Брюйн, приобняв ее за талию, сжав ягодицы и притянув к себе. У него встал.

– Как насчет украиночки? – спросила Кэрри, глядя на Дашу. Та немигающим взглядом, точно ястреб, следила за клиентами де Брюйна.

– Она человек широких взглядов: вас ей хочется не меньше моего.

Кэрри попыталась отстраниться, но он заломил ей руку и снова прижал к себе. Он был не просто гигант, у него и лапищи оказались как у горняка или боксера, только без мозолей. Свободной рукой Кэрри залепила де Брюйну пощечину.

Не растерявшись, он ударил ее в ответ.

– И что?

Так они и стояли, глядя друг на друга и словно бы удивляясь повороту событий. Де Брюйна слегка покачивало от выпитого.

Наконец он отпустил Кэрри.

– Не хотел тебя обидеть, – произнес он. – Просто вижу: тебе интересно. Лучше всего в этой жизни, – он взял бокал с напитком, – у меня получается определять, если кто-то во мне заинтересован. Остальное по фигу.

Покачиваясь, он направился обратно к столику. Вот она, миссия, война, подумала Кэрри. Лицо у нее горело. Уарзер совершенно точно в этот момент наблюдал за происходящим у бассейна в бинокль из окна номера. Только бы он не видел лица Кэрри.

– Я не говорила, что мне интересно, – произнесла Кэрри. – Я тебе не шлюха.

Обернувшись, де Брюйн сделал шаг в ее сторону.