В голове начала вырисовываться картинка. Перед глазами встали двигающиеся мелкие части, образующие части всё более крупные и сложные. Понимание про период усложнения материи в линейном течении времени легло на восприятие довольно уверенно и просто. Неким откровением стало разве что понимание отличия предметов первого мира, склонных за свой период существования к усложнению, от предметов второго мира, склонных к разрушению. Об этом я раньше как-то совсем не задумывался. Разница между мышцами человека и шинами автомобиля, между развитием синапсов мозга при мыслительных процессах и износом составных частей двигателя автомобиля при его работе. Принципиальная разница: прогресс и усложнение после момента создания или разрушение и упрощение. Всё было предельно понятно и лежало на ладони открытым знанием. Но что-то было не так. Знание ощущалось будто бы незаконченным. Чувствовалась необъяснимая пустота, словно какая-то деталь была упущена. Вроде бы всё логично и всё верно: время, материя, период, движение, усложнение и человек, существующий по этим законам. Что же не так? Что же здесь может быть упущено?

Глава VIII

Свобода выбора

И тут я понял причину своего беспокойства. Почему же знание о Мотином Законе усложнения материи ощущается незаконченным и неполным? Я понял, какой детали мне не хватало. Моё непонятное состояние «отсутствия чего-то важного» вылилось в убийственный вопрос, способный разрушить весь смысл только что проявившейся от Мотиных слов картины: «А действительно ли человек может поступать по своему усмотрению?» Допустим, что существует некий Закон усложнения материи, вытекающий из логики наблюдений за окружающим пространством. Но откуда убеждение, что человек имеет возможность отказаться от следования этому закону? Ведь созданные человеком предметы второго мира не имеют выбора и подвержены за свой период существования лишь деградации и разрушению. Так, может быть, созданный первым миром человек имеет тенденцию только к усложнению, вне зависимости от его воли? Да и вообще, что такое «воля» человека? Картина казалась незаконченной именно из-за отсутствия понимания вопроса свободы выбора. Мой вопрос заключается в следующем: «Способен ли человек совершать выбор?»

— А если бы я был продавцом великолепных моющих пылесосов, — послышалось из прихожей, — приобретая которые, вы получаете набор поясов для похудения и шесть точилок разного цвета? Что бы вы тогда делали? Я бы до посинения демонстрировал вам прелести диковинных приспособлений, и вы бы ничего не смогли с этим поделать. Со времён принятия факта несомненной пользы каши и опасности спичек правило того же порядка гласит: входную дверь нужно всегда держать закрытой!

Встав с дивана и направляясь к входной двери, я попытался парировать иронический выпад только что вошедшего в незапертую дверь В:

— Её нужно держать закрытой от посторонних, и актуально сие утверждение для детей. А какой же ты посторонний и какие же мы дети?

— Ладно, не оправдывайся, — продолжал шуточный спич В. — Зато я знаю, что наш шахматный император уже прибыл. Только он мог разуться и пройти в комнату, забыв запереть дверь… И в самом деле, собственной персоной!

Разувшись и заперев дверь, В прошёл в зал, где увидел сидящего в кресле Мотю. Тот встречал его вполоборота с протянутой для рукопожатия рукой и ухмылкой на лице, показывающей понимание и принятие прозвучавших подколов, но и нежелание вступать в противостояние и развивать их.

— Да-да, это я, привет-привет, — остающийся на волне своих мыслей Мотя пожал руку В, неохотно поддержав диалог о своей безалаберности.

— Я смотрю, у тебя защиты попросили, — обращаясь к Моте, продолжал свои издевки В. — Уже в кресло усадили за чёрных вместо себя?

— Да нет, — поспешил подняться с кресла Мотя, уступая место, — я до твоего прихода решил в кресло присесть. Играйте, я посмотрю…

— Раз уж сидишь уже, — положив правую руку на Мотино плечо, В остановил его, — то давай с тобой и сыграем, что уж там! Ты же не против? — обратился ко мне В, заведомо зная, что в такой ситуации я не имею возможности ответить отказом на его идею их игры с Мотей.

— Без проблем! — бодро отреагировал я. — С радостью поучусь, как тебя за чёрных уничтожать, — поддерживая обстановку взаимных подколов, я решил вставить и свои три копейки. Хотя, по правде говоря, я и в самом деле был очень заинтересован в просмотре мастер-класса игры за чёрных против В.

— Ну как скажете, — без намека на сопротивление Мотя остался на своём месте.

Имеющий арсенал бесконечных инсинуаций и неиссякаемый запас эмоциональной составляющей для их грамотной реализации, В был виртуозом вербального противостояния. И оттого желание Моти победить его на своём поле боя было вполне оправданным и ясно просматривалось. А если я это понимал и замечал, то наивно было бы полагать, что происходящего не понимал и не замечал В.