Халил прошел в ванную, отклеил усы, почистил зубы, побрился и принял душ. После этого вернулся в спальню и, переодевшись, снова облачился в бронежилет. Затем достал тюбик от зубной пасты, где находился клей для усов, и, стоя перед зеркалом, приклеил усы.

Отыскав телевизионный пульт, Халил уселся на кровать и стал переключать каналы в поисках новостей. Он нашел лишь программу в записи, но все равно имело смысл послушать. Прошло минут пятнадцать, прежде чем диктор объявил:

– И снова вернемся к сегодняшней трагедии в аэропорту Кеннеди.

На экране появилась картинка аэропорта. Халил узнал видневшуюся в отдалении зону безопасности, даже заметил поверх высокой стены хвостовое оперение и верхнюю палубу «боинга».

Репортер за кадром говорил:

– Власти аэропорта и официальные лица авиакомпании подтвердили гибель пассажиров и экипажа в результате воздействия отравляющих газов. Провоз токсичного груза в багажном отделении привел к гибели по меньшей мере двухсот человек, находившихся на борту рейса сто семьдесят пять компании «Транс-континенталь».

Далее продолжил диктор, но он не сказал ничего нового. Затем показали здание аэровокзала, плачущих друзей и родственников погибших. Халил обратил внимание, что рядом находилось множество репортеров с микрофонами, пытавшихся взять интервью у плачущих людей. Это показалось Халилу странным. Если они считают, что произошел несчастный случай, то какая разница, что скажут эти рыдающие люди? Что они знают? Да ничего. Вот если бы американцы признали, что совершен террористический акт, то тогда бьющихся в истерике людей можно было бы использовать в пропагандистских целях. Но похоже, репортеры просто хотели узнать что-нибудь о погибших друзьях и родственниках тех, кто собрался в здании аэровокзала. И многие давали интервью, все еще надеясь, наверное, что тем, кого они встречали, удалось выжить. А вот он мог бы сказать им со всей определенностью, что никто не остался в живых.

Халил продолжал смотреть передачу, удивляясь идиотизму людей, особенно репортеров.

Хотелось бы услышать что-нибудь о пожарном, которого он убил на борту самолета, однако об этом вообще не упоминалось. Ни слова не было сказано и о клубе «Конкистадор», но Халил знал, что об этом точно будут молчать.

Он ждал, что на экране появится его фотография, но этого не случилось. Картинка снова вернулась в студию, и диктор сказал:

– Продолжают ходить слухи, что самолет приземлился сам. Мы пригласили в студию бывшего пилота «Боинга-747», капитана Фреда Эймза. Здравствуйте, капитан.

Капитан кивнул, и диктор задал вопрос:

– Скажите, капитан, возможно, чтобы самолет приземлился сам – без управления и контроля со стороны человека?

– Да, это возможно. Такая процедура тщательно отработана. Почти все самолеты могут лететь по заданной программе, а самое новое поколение авиалайнеров может также автоматически выпускать шасси, управлять закрылками и тормозами. То есть процесс посадки полностью автоматизирован. Сейчас это обычная процедура. Однако компьютеры не контролируют включение реверсивной тяги, поэтому при посадке на автопилоте самолету требуется более длинная посадочная полоса, чем обычно, но в аэропорту Кеннеди с этим нет проблем.

Бывший пилот продолжал говорить, и Халил слушал, хотя все это было ему неинтересно. Интересовало его другое: почему по телевизору не показывали федеральных агентов, почему ни слова не упомянули о нем, не показали его фотографию? Наверное, власти решили молчать о том, что знали. Пока, во всяком случае. Но когда они заговорят, он уже будет на пути к завершению своей миссии. Халат знал, что самые опасные – первые двадцать четыре часа, а после этого вероятность его поимки будет уменьшаться с каждым днем.

Разговор о трагедии в аэропорту закончился, диктор перешел к другим новостям. Халил решил послушать, не сообщат ли о смерти Гамаля Джаббара. Нет, никаких сообщений.

Он выключил телевизор. Когда он ехал сюда, то определил по компасу, в какой стороне находится восток.

Халил встал с кровати, распростерся на полу, повернувшись лицом на восток, и прочитал вечерние молитвы.

Затем лег на кровать, полностью одетый, и задремал.

Глава 23

Кейт, Тед и я вышли из здания номер 26 на Федерал-Плаза, дошли до Бродвея и остановились. Народу вокруг было немного, а вечер выдался довольно прохладный.

Мы все молчали, хотя это отнюдь не означало, что нам нечего сказать. Мы впервые остались только втроем, но, несмотря на вроде бы добрые прощальные слова Кенига, нам не хотелось больше говорить о работе.

Как всегда, когда это бывает нужно, рядом не оказалось ни такси, ни полицейской машины, и мы просто стояли и мерзли. Наконец Кейт нарушила молчание:

– Эй, парни, не хотите выпить?

– Нет, спасибо, – ответил Нэш. – Мне еще предстоит полночи говорить по телефону с Лэнгли.

Кейт посмотрела на меня:

– А ты, Джон?

Я бы не отказался выпить, но мне хотелось побыть одному.

– Нет, спасибо, я еду домой спать. – Поскольку такси не было видно, я сказал: – Пожалуй, поеду на метро. Рассказать кому-нибудь из вас, как это делается?